Чтение онлайн

Но, за исключением следовавшего за ним Зеркала, невидимого, но ощущавшегося как источник сосущей пустоты и неправильности, на него было некому глазеть. Некогда, несмотря на мороз, улицы были бы забиты горожанами, отмечающими Фестиваль Середины Зимы. Теперь же после наступления ночи люди спешили свернуть все празднования на открытом воздухе, предпочитая находиться в это время под защитой стен. Они боялись наткнуться на своих повелителей, когда те пребывали в игривом настроении.

Покинув извилистую улочку, слишком узкую, чтобы по ней смогла проехать телега, Барерис и его спутник оказались на более широкой и прямой аллее. Место их назначения, окутанный серебряным светом каменный дом с остроконечной, крытой шифером крышей, на каждом из четырех углов которой возвышалось по башне, находился на противоположном берегу замерзшего канала, через который вел изогнутый мост. Сани, повозки и паланкины стояли в очереди, ожидая, когда настанет их черед высаживать пассажиров у крытых въездных ворот. Над дверями находилась светящаяся инкрустация в виде рунической эмблемы. Её форма и цвет постоянно менялись — значит, некогда это поместье принадлежало исчезнувшему ордену Преобразования.

— Мне это совсем не нравится, — пробормотал Зеркало. Это были первые слова, которые он произнес за три дня. Похоже, он вышел из очередного периода своей призрачной дезориентации, если так можно описать его состояние, лишь для того, чтобы побрюзжать.

— Моя личина выдержит, — произнес Барерис. — А ты постарайся стать как можно более незаметным.

— Даже если нас никто не узнает, все равно что–то может пойти не так.

— Мне плевать. Этот ублюдок Мутот — один из главных помощников Силоры Салм. Вполне вероятно, что она объявится на устроенном своим подчиненным приеме. А даже если нет, здесь найдется и другая добыча, — он направился к мосту, почувствовав, что Зеркало устремился вслед за ним.

Заговорив с одним из рабов, присматривавших за входом, бард вплел в голос нотки магии. Это убедило лакея, что в пустых руках новоприбывшего находится приглашение, и вместе со вторым прислужником они распахнули высокие двустворчатые двери в форме арки и пропустили его внутрь.

Внутри здания обнаружилось отделанное мрамором фойе с высоким потолком. Из него вело несколько дверей. Барерис понял, что посетителям следовало направиться к тем из них, которые находились напротив входа. Рядом с ними ожидал церемониймейстер с посохом, готовый ударить им об пол и объявить имя гостя.

Но, несмотря на всю свою маскировку, Барерису совершенно не хотелось привлекать к себе всеобщее внимание, ведь присутствующие, услыхав его фальшивое имя и титул, могли задуматься о том, что никогда не слышали о таком человеке. Вместе с Зеркалом они направились к другой двери. Если планировка этого здания напоминала остальные особняки Тэя, в которых ему приходилось бывать, то за нею находилось множество соединявшихся друг с другом помещений и коридоров, через которые можно найти способ незаметно проникнуть в главную залу.

Некоторые из покоев не пустовали. В одной комнате маг, от которого осталась лишь иссохшая оболочка, но до сих пор носивший красное одеяние — цвет этот и поныне служил отличительным признаком самых могущественных волшебников страны — вел беседу с другим зловонным трупом, носившим эмблему в виде черепа и скрещенных мечей, знак ордена мертвых рыцарей. В другой же стояли красноглазые гиганты–нежить, известные как костяные когти, любимые домашние охранники Мутота. Своими огромными узловатыми когтями они удерживали нескольких обнаженных пленников, которых обступила толпа гостей. Барерис понял, что суть их игры заключалась в том, чтобы жертва, не выдержав воплей, щипков и тыканий пальцами в глаза, дернулась и напоролась на бритвенно–острые когти своего охранника. Многие делали ставки.

Один из пленников со вскрытой артерией был уже мертв, его безжизненное тело, никому не нужное, валялось на полу. Ещё остававшиеся в живых рабы рыдали и молили о милосердии, кровь покрывала их тела. Гибкая вампирша присела и слизнула запекшуюся кровь с напряженного дрожащего живота одной из жертв, тем самым выиграв серебряную монетку.

Барерис почувствовал, что воздух за его спиной становится все холоднее. Так проявлялся нарастающий гнев Зеркала.

— Нет, — произнес он. — Мы здесь не для того, чтобы кого–то спасать.

— Может, нам стоило поставить перед собой именно эту цель.

— Однако это не так, а, не имея плана, мы непременно потерпим неудачу. Слушай, судьба не просто так хранила нас все эти годы, ты же и сам мне об этом не раз твердил, верно? Мы не можем просто отправиться на верную смерть. Нам нужно самим выбирать, в каких битвах принимать участие, и вести бой с умом.

— Пошли. Не обещаю, что смогу сдержаться, если пробуду здесь ещё хоть один миг.

Через две дюжины шагов перед ними оказалась дверь, ведущая в большую залу. Оркестр, располагавшийся на помосте у дальней стены, наигрывал павану, и Барерис ощутил старое знакомое желание раствориться в музыке. Оказывается, за эти годы он ещё не лишился способности ощущать это чувство, в отличие от многих других. Отбросив его в сторону, бард обвел взглядом помещение.

В толпе находилось немалое количество живых людей, по большей части носивших красные одеяния — значит, даже после целого столетия Сзассу Тэму не удалось изменить аристократию полностью. Но большинство празднующих составляла нежить — темные призраки, вампиры с алебастрово–бледной кожей и сияющими глазами, полуразложившиеся трупы, лишенные плоти скелеты и твари столь уродливые и гротескные, что сам их облик приводил в замешательство. Возможно, они появились на свет в результате некромантских экспериментов, но, несмотря на это, сумели добиться более привилегированного положения в обществе.

Как и полагалось радушному хозяину, Мутот позаботился об угощении для всех своих гостей. На некоторых столах находились еда и напитки, предназначенные для смертных, на других же лежали, раскинув руки и ноги, закованные в цепи рабы — лакомство для нежити.

Какой–то призрак погрузил пальцы в лицо раба–мальчишки. Ребенок издал громкий вопль, на миг перекрывший звуки музыки. Всего за несколько мгновений он моментально состарился и умер. Мертвый огр, чье огромное тело защищал, или, возможно, просто скреплял воедино каркас из черных железных колец и ремней, оторвал женщине голову и вгрызся в шею, чтобы добраться до мяса и утолить свой голод. В углу находились клетки с другими пленниками, ожидающими своей очереди быть поданными к столу.

Раздобыв чашку с кровью, Барерис притворился, что пьет. Тем временем он принялся разгуливать по залу, ловя обрывки разговоров в надежде, что удастся выяснить что–нибудь полезное и спланировать следующий удар по правительству Сзасса Тэма. Время для убийств ещё не настало. Оно придет позже, когда веселье будет в самом разгаре, а присутствующие, забыв об осторожности, потеряют ясность рассудка и станут уязвимыми. Когда ещё большее число гостей покинет главный зал и разбредется по поместью, чтобы вдали от лишних глаз предаться удовлетворению своих пороков, прийти в себя или отоспаться.