Нечисти
Шрифт:
– Петр Силыч, да ведь врешь чай, что маленьким-то был? – Ирина Федоровна хлопнула себя по оборкам на юбке и вдруг раскатилась таким сочным, с басами, смехом, что и Лена с Четом искренне ли, от нервов ли – а тоже рассмеялись.
– Был я маленьким! – неглубоко обиделся дядя Петя. – Только... не помню почти что ничего, забылось... Что, уже все кончились?.. А-а, так неси все, что напекла, чего им мерзнуть в стороне от кишок...
– И вот, дорогие мои, чем нам ждать и блеять, когда зарежут, лучше попытаться сделать по-своему. Два года мне не удавалось, а нынче – глядишь и... Предлагаю поехать и спортить им всю церемонию. Задавим если гаденыша – вот, Ленка, тогда посмеюсь я над твоим неудавшимся женишком! Гы-ы... А добудем его крови на образец да сделаем с ней ритуал для Лешки, так он и его силу в себя втянет, вот что я предполагаю. И своей, глядишь, разрешится вдобавок.
– И что тогда произойдет, Петр? Кем Леша станет, что с нами будет? Если судьба изменится?
– Не знаю, Лен, ведь такого опыту жизненного нет у меня, не доводилось мне. А только ничего лучшего я не надумал.
– В каком составе будем?
– Дело – если по-колдовски считать – очень тонкое и для нас фартовое: их там будет он, мать, посаженный отец и дружка, все. Дельце, как я читал и понял, интимное, семейное, никого из других ихних быть поблизости не должно, можно ихние гармонии нарушить. А и нас трое связаны одним итогом: Я, ты и Лена. И Леха. И тогда получается баланс и... я... попытаемся. Уж ежели я и Ей нос утру... Почти ничего не теряем.
– Почти? – Лена с недоверчивой улыбкой глядела на дядю Петю. – Лешку зачем усыпил?
Дядя Петя моментально взмок, как после полуведерного самоварного чаепития...
– Его... С собой возьмем... Да! Ну что вылупилась, он ведь и моя кровь! Потому и усыпил, что слаб: позовут, и он сам к ним душой упадет и в свою очередь отдаст собственную силу этому. А так я его зомбанул, сделал для них глухим, и будет он рядом, на случай нашей победы.
– А если... не мы победим?
– Риск.
– Нет! Не-е-ет! Не отдам! – Чет повернулся и чмокнул Лену в ухо. Та вздрогнула, словно от сильного удара током. Было видно, что она оглушена неким магическим разрядом.
– Извини, Лен. Петр придумал правильно, нет ли – выбора нет. Главное, что некогда спорить. Если НЕ победим, то и предначертанное на три гроба исполнится и тот силу обретет. Кто защитит Лешу, Ирину Федоровну? Безопаснее им самим умереть, да и того не дадут... Нет выхода, разница в дни, ну в недели...
– А Сашка Аленку ему даст в охрану, все спокойнее... Такая дылда!
– Уже дал, при нем она.
– Вот уже что-то... Мурмана с собой возьмем, Лешке в защиту, а я в него сил закачал немерено и магией вашей говнивенькой его, как бывало, уже не стреножить...
– Погоди, Петр. – Старая ведьма почуяла проблеск, надежду и словно бы помолодела. – А ты же говорил трое. А Мурман с Аленкой?
– Мурман – животный, и Алена – тоже, а в предопределении, вспомни как читали, о зверях не сказано ничего. Потому и берем: и подмога, и не нарушено.
– А мне нельзя с вами?
– Нет. Конечно, ты сильнее Лены и сгодилась бы куда как вернее, но... риск велик... Велик, Ириша. А кроме того... Вот нет у меня опыта – умирать, а сердце подсказывает: надо оставить Федоровну дома, чтобы не нюнилась...
– Типун тебе, старому дураку...
Лена почти оправилась от Четова чмока, но тут дядя Петя, не давая думать и возражать, выложил перед нею оружие.
– Автомат Калашкина, специальный, без жопы и без уда, для диверсантов. Видишь – короткий, а коробка с патронами – магазин, длинный. В магазине сорок пять пуль. Я их вроде заряжал отравой, но слаба, и так еле держится, а выстрелит – так и слетит все. И такое возможно. А все же лучше дули с маком. Чет?
– У меня длинный и ножи.
– И у меня вроде того. Поехали. Я договорился с Антоном, из сберкассы начальником, он нас на своем автобусике и довезет. Пока дойдем до площади, он как раз уже дожидаться будет. Идите, я Лешку на руки и вас догоню. В городе его на ноги поставим, сонного...
– Не дам, Силыч. Пусть здесь спит. Остановись. – Ирина Федоровна почернела лицом, под губой пробились желтые клыки, взор был ясен и непримирим. Поперек двери упали три стальные полосы, прикованные к дверным косякам, из стали же сделанным.
– Спасибо, баб Ира. Петр... Силыч, ты понял нас, что мы с Ириной Федоровной решили?
– Слышу.
Полосы стали ржавой трухой и неслышно осыпались. В руках ойкнувшей Лены автомат превратился в плюшевого олимпийского мишку.
– Ты прав, Сашка, не время спорить. Может, и я чуток растерялся... Но две ведьмы хором каркают – значит действительно мир перевернулся. Гы-ы. Сашка, слышь, пока едем, ты научи ее с предохранителя снимать. Федоровна... А Федоровна... присмотри. Пусть спит, пока... Ну ты понимаешь... Но Мурмана я возьму, так что тебе за двоих сторожить придется. Гы-гы-гы... Да еще и Васька поможет... О-о – когти... смотри какой тигр... карликовый...
– Сегодня великий день, сын мой. Я тебя люблю, я тобой горжусь, ты – это все, что у меня есть на свете.
– Да? А Ленька? Ты же всю дорогу его тетешкаешь да над ним воркуешь?..
– Не говори гл... Ленька – это Ленька, он очень хороший, но нельзя же сравнивать. Сейчас я доглажу тебе брюки, рубашка уже готова, доглажу, и сядем обедать. Любишь карасиков на второе?
– Конечно! Мелкие?
– Ну... с ладошку длиной, как ты любишь... – Мать протянула ладонь, чтобы Денис мог оценить размеры обещанного. Денис подхватил ее ладонь своей, церемонно изогнулся и чмокнул в пальчики.
– Мам, ты у нас умница, чародейка, спортсменка и просто красавица.
– Ну что ты несешь, какая чародейка... И вообще это слово... неправильное, пошлое... не нашего круга. Брысь отсюда. Я вас с отцом позову, когда понадобитесь.
Денис послушался и пошел в большую комнату, к отцу, как он его до сих пор называл по маминому примеру.
– Пап, а как же так?..
– Что именно?
– Из того, что я успел усвоить за последние дни, мы действительно стоим выше этой дурацкой нечисти по могуществу, знаниям, перспективам... А мы столько лет от них прячемся? Не они от нас, а мы...