Чтение онлайн

Марк вопросительно смотрит на меня. Что это? Мы оглядываемся по сторонам. Вокруг пустота, ничего, кроме сплошной синевы, до самого горизонта.

Может, просто мусор? Мы оказались в середине гигантского круга из плавающей бумаги. Марк выключает мотор. Это по-своему прекрасно. Мы – плавучая инсталляция современного искусства посреди Тихого океана. Я тянусь через борт и вытаскиваю из воды мокрый лист. Надписи растворяются у меня на глазах, чернила стекают по мокрой белизне. Кто знает, что тут было написано? Вряд ли что-то важное, иначе бумага не оказалась бы здесь. Верно?

Видимо, ее принесло сюда штормом. Я рассматриваю темные подтеки, сползающие по белым страницам. Даже если это и было важным, теперь уже нет.

Мы переглядываемся, тишина сгущается. Жутко. Внезапно у меня появляется безумная мысль: мы умерли. Наверное, мы умерли, и это чистилище. Или сон.

Бум! Тишину нарушает стук по борту катера. И опять. Бум! Бум! Волны размеренно стучат чем-то о корпус. Мы смотрим в ту сторону; ничего не видно. Бум! Бум! Марк хмурится.

Пожимаю плечами. Я тоже не знаю, что это такое.

У меня отчего-то леденеет кровь. По напряженным плечам Марка, по всей его позе я вижу: происходит что-то скверное и мой муж это понимает.

Бум! Бум! Еще настойчивее. Марк подходит к борту. Бум! Бум! Он широко расставляет руки, резко вдыхает и наклоняется через борт катера.

Бум! Бум! Марк замирает, пытаясь разглядеть, что там стучит, наклоняется еще сильнее и опускает руку. Рука исчезает из виду. Бум… Крякнув от напряжения, Марк вытаскивает на палубу пропитанный водой предмет. Тот приземляется с глухим хлюпаньем. Мы стоим и смотрим. Это спортивная сумка: черная, длинная, с прилипшими к ней мокрыми листами бумаги. Она слишком велика для обычной сумки, с которой ходят в спортзал, а для туристических поездок маловата.

Сумка добротная, явно хорошего качества, без логотипов или надписей. Марк наклоняется, чтобы рассмотреть получше. Ярлыка с данными владельца нет. Марк находит молнию, почти незаметную на черном фоне. Застежка пристегнута к ремешку сумки матовым черным кодовым замком. Гм…

Ладно. Там явно нечто ценное. Уж точно не мусор. Марк смотрит на меня: открывать или не надо?

Я киваю.

Он пытается открыть молнию, невзирая на замок. Та не поддается. Еще попытка.

Марк поднимает на меня вопросительный взгляд. Я пожимаю плечами. Хотелось бы, конечно, открыть…

Он проверяет на прочность ткань вокруг застежки, тянет. Та не поддается. Сумка подпрыгивает со стеклопластиковой палубы и шлепается обратно.

В ней явно что-то есть. Внутри угадываются очертания твердых угловатых предметов. Повозившись с застежками, Марк вдруг прекращает свое занятие.

– Наверное, не стоит. – Я слышу по голосу, что он встревожен. – Судя по всему, хозяин не хотел, чтобы в нее заглядывали. Правильно?

Так-то оно так, но в данный конкретный момент мне очень интересно, что там, внутри. И все же Марк прав. Несомненно. Она не наша, и не нам ее открывать.

– Можно мне? – Я жестом указываю на сумку.

Просто хочу взять ее в руки, пощупать. Может, смогу опознать предметы по весу или форме. Как запакованные рождественские подарки.

– Конечно, давай.

Марк отходит, пропуская меня, и замечает, как только я берусь за ручки:

– Сумка тяжелее, чем кажется на первый взгляд.

Он прав. Вид обманчив, сумка тяжелая. Я медленно приподнимаю ее над полом. Мокрая и тяжелая. Ощущается как… Как будто там…

Я испуганно бросаю сумку, и она падает на палубу с характерным стуком. Марк смотрит на меня проницательным взглядом и качает головой.

– Нет, Эрин, это не то, что ты подумала, – будто прочтя мои мысли, возражает Марк. – Его бы съели акулы. Унюхали и съели. Особенно серые.

Конечно, он прав, если бы там находилось тело, акулы давно бы с ним расправились. Внутри не органика, а просто вещи.

Возможно, счета или нечто подобное, судя по плавающим вокруг бумагам. Чья-то черная бухгалтерия. Или отчетность за текущий период. Я уверена, что это что-то неинтересное. Ведь правда? Обычные вещи в сумке.

В закрытой на кодовый замок сумке, Эрин. Плавающей посреди Тихого океана в окружении десяти квадратных метров размокших бумаг.

– Что будем делать? – спрашиваю я. – Мы вообще должны что-то предпринимать? Или бросим ее обратно в воду и забудем?

Марк смотрит на часы. Вечереет, через каких-то полчаса или около того зайдет солнце, а нам еще сорок пять минут ходу до острова. Чего хорошего – оказаться посреди океана, когда стемнеет?

– Надо возвращаться. Я запишу координаты, а сумку возьмем с собой. Передадим властям или что-нибудь придумаем. Ладно, Эрин? Сообщим, кому полагается. Что бы здесь ни произошло.

Он находит в ящике под сиденьем блокнот и карандаш и записывает координаты места по GPS.

Я, уставившись на бумаги в воде, пытаюсь отыскать хоть какой-то намек на разгадку, однако вокруг только хорошо знакомая синева. Ничто больше не покачивается на воде, не подпрыгивает на волнах. Только бумага. Поворачиваюсь к Марку.

– Да, так и сделаем. Отнесем ее на стойку регистрации, пусть разбираются.

Я сажусь на место. Не наше дело. Просто кто-то все это выбросил.

Марк возвращается за штурвал, и мы пускаемся в дорогу. Спешим в отель, где ждет нас ужин. Сумка, проскользив по палубе, застревает под сиденьем.

Сворачиваюсь клубочком на подушках позади Марка, надеваю его джемпер и прячу замерзшие руки в рукава. Ветер раздувает волосы, и я закрываю глаза.

Воскресенье, 11 сентября

Мы вскакиваем с постели ни свет ни заря. После вчерашних нагрузок и приключений на свежем воздухе мы вырубились часов в десять, и я чувствую себя замечательно.

Вчера вечером, едва пришвартовавшись, мы сразу отнесли сумку на стойку регистрации, и Марк вручил ее портье. Мы объяснили, что нашли ее в воде, но о координатах и бумагах рассказывать не стали. Муж решил, что лучше поговорит потом с инструктором по дайвингу – возможно, тот что-то знает.