Чтение онлайн

Потом мы с Лехой отошли в сторонку, посоветоваться. Первым, что он сказал, было:

— Это ж дети! Их нельзя так кидать здесь!

— Я и не собираюсь, придурок! Кто тебе сказал, что я собираюсь их тут оставить?

— Ну, когда ты ее успокаивал, у тебя было такое лицо, какое бывает, когда ты заливаешь преподу на экзамене. Я-то тебя знаю, чучело! Рассказывай, что ты придумал.

Я почесал затылок и сказал:

— Нужно обыскать все здание, перебить тварей, или на крайняк запереть в помещениях. Потом хорошенько забаррикадировать двери и окна первого этажа, самим слезть из окон второго этажа.

— И что, они все равно тут долго не просидят так!

— А они и не будут. Мы ментам скажем, только найдем каких-нибудь адекватных. Деток ведь они так не оставят?

— А если оставят? Если менты за ними не поедут?

— Тогда найдем машину побольше… Ты сможешь микроавтобус вести?

— Ну, хрен его знает…

— Короче, ищем ментов, или военных, или еще кого, и едем с ними сюда. Чтобы убедиться, что все в порядке. А потом едем ко мне. Все так?

— Яволь! — по-немецки согласился Леха.

— Тогда пошли, разберемся с музыкальным руководителем.

Мы изложили свой план воспитательнице, которую звали Валентина Ивановна, и она в целом согласилась. Только попросила помочь накормить детей. Столовая была на первом этаже, и туда мы решили направиться в первую очередь.

С музыкальной руководительницей мы разделались быстро: я распахнул дверь, а Леха рубанул топором. Тщедушная бабулька развалилась чуть ли не пополам, заставив воспитательницу зажать рот руками и убежать к детям.

Среди реквизита для утренников мы нашли здоровенное полотнище, и тут же решили, что в нем удобно будет таскать трупы. Кроме того, в инструментах столяра я приватизировал отличный гвоздодер, почти как в игре Half-Life, только черный. Он шикарно подходил для своей новой цели — разбивать головы.

В общем, сначала мы таскали окончательно мертвых мертвецов в одно из открытых помещений на первом этаже, потом обыскивали детский садик. Опишу лишь самый дикий момент, которые заставил волосы на моей голове шевелиться.

… Мы забрели в какой-то коридор, в конце которого была дверь с надписью «группа 11». Леха осторожно приоткрыл дверь, а я заглянул внутрь и обомлел: дети! Те, которые пришли с прогулки. Мертвые дети с мертвыми глазами бродили там, и некоторые из них поворачивались к нам и сипели, протягивая руки!..

Эту дверь мы забили гвоздями, приколотили сверху пару досок и написали той самой рыжей половой краской: «НЕ ВХОДИТЬ!» У меня руки колотились, и я не попадал по гвоздям молотком, когда прибивал доски. А Леха спросил:

— А если бы кто-нибудь из них на нас кинулся?

— Ну тебя на хрен, даже думать об этом не хочу!

В общем, с этим мы закончили. Потом мы нашли столовую, выманили оттуда толстую повариху с окровавленным лицом и я проломил ей голову гвоздодером. Мы отволокли ее в то помещение, где сложили все трупы, и которое раньше было кабинетом методиста. Хозяйка кабинета лежала тут же, в одном ряду с остальными.

Когда мы отмыли с рук и лиц кровищу и решили дать детям покушать, было уже далеко за полдень. И жрать хотелось зверски. В столовой обнаружился творог, предназначенный для приготовления запеканки на завтрак. Ну, запеканку мы делать не стали, а выложили в большую эмалированную кастрюлю, туда же высыпали грамм семьсот изюма, почти килограмм сахара… В общем — обед называется мечта бодибилдера. А если к этому прибавить печенье, найденное нами на кухне и нормальный такой чаек в стеклянных стаканах (я думал, вообще таких не осталось), то получалась и вовсе благодать Божия.

Дети накинулись на творожок, и такого аппетита, я уверен, у них раньше не было. Леха держал в руках тарелку с огромной горой творожка, в котором торчали печеньки, ел и приговаривал:

— В твороге много протеина и кальция. Кушайте, дети, и вырастите большими и сильными.

Какая-то девочка спросила:

— А у вас такие толстые руки потому, что вы творожок ели?

А Леха сказал:

— Они не толстые, они накачанные. Да, без творожка не было бы у меня таких рук.

Валентина Ивановна была нам неимоверно благодарна, и все говорила о том, что она и представить себе не может, что бы она без нас делала.

Перед уходом мы заперли все двери и постарались подтащить к ним что-нибудь потяжелее. Все помещения, у которых окна выходили на улицу, мы заперли, оставив открытыми только туалеты на втором этаже. В общем, мы сделали все, что могли. Нужно было ехать.

Мы привязали к батарее какую-то бельевую веревку и спустились вниз. При этом сначала Леха прикрывал меня из «макарова», стоя в окне, а когда спускался он, я стоял внизу наготове с гвоздодером.

Валентина Ивановна помахала нам из окна, и та девочка, которая спрашивала про творог — тоже.

Я облегченно выдохнул, когда увидел, что наша машина на месте. Мы ведь даже ее не закрыли! Своеобразной охраной послужил зомби, который пялился на свое отражение в боковом зеркальце.

Хороший удар гвоздодером в затылок прервал эти поиски себя, и он рухнул на асфальт. Первым делом мы полезли на заднее сиденье, чтобы пошерудить в пакетах с провизией из «Вероники». Творожка нам было явно мало.

Уже перекусывая мясными чипсами и хлебцами, мы задумались, где же могут находиться те самые «адекватные» менты, которые нам были нужны.

— Сгоняем к «Олни»? — спросил Леха.

— Или на заправку, — дал встречное предложение я.

Мы решили сначала двинуть в сторону центра, посмотреть что и как. «Уазик» тронулся с места и покатился прочь от детского сада. На самом деле, на душе скребли кошки — бросать детей под сомнительной защитой воспитательницы вовсе не хотелось, но другого выхода не было.

Мы только вырулили на главную дорогу, как нам пришлось резко брать в сторону: нам навстречу валила охренительно здоровая толпа зомби! Откуда их тут столько, черт побери? Леха озвучил мою мысль вслух: