Чтение онлайн

— Какое-то у меня нехорошее предчувствие, — проговорил Леха, когда мы заводили мотоциклы во дворе многоэтажки.

— Погнали уже, Нострадамус!

— Давай на всякий случай с тылу подъедем к Ямполю?

— Ладно, че ты?

На самом деле тревожные предчувствия не покидали и меня. Поэтому выжимали мы из «Лесников» все что можно. Один раз я даже в поворот не вписался и чуть не вылетел в кювет.

Дальше — хуже. Два столба черного дыма поднимались в воздух в той стороне, где был Ямполь. Нам бы остановиться и подумать… Хренушки, гнали как припадочные — боялись за своих.

А потом мы выехали на пригорок, одно из немногих незаминированных мест вокруг Ямполя, и тут мне реально стало плохо.

В Ямполе были чужие. У ворот стояла «Шилка», в гнезде на сарае — какие-то ребята, явно не наши… И самоходка. У них было самоходное орудие, не знаю, какой модели, но я ни с чем не перепутаю эту гусеничную хреновину с огромным дулом пушки…

Воронка от снаряда этой хреновины дымилась метрах в двадцати от ворот. Я пытался высмотреть, где же все наши, но никого кроме солдат не заметил.

— Твою мать, — только и смог сказать я.

— Руки вверх! Слезть с мотоциклов, только медленно! — сказали мне в ответ.

Попали, короче, мы здорово. Нас с Лехой скрутили, надели на головы мешки и повезли куда-то. То есть ясно куда — или в Береговой, или на расстрел. Тут к гадалке не ходи, все понятно — Остапчук и Киркайло обыграли нас. Что-то типа гамбита получилось: мы со своими свинками попортили им крови, а они нас конкретно поимели. Я даже представляю себе, как всё это было.

Остапчуковы войска поперли на Ямполь, начали подрываться на минах. Слезли с техники, поперли пешком. А потом сказали по мегафону: или сдавайте оружие, или мы расхерачим ваш Ямполь из самоходки. И для наглядности влупили один раз из своего супероружия.

И, что характерно, наши мужики тут же покидали свои калаши и РПГ, и вышли с поднятыми руками. Потому как в Ямполе — женщины и дети, а наши погреба от такой дуры не защитят. И лупит она небось на несколько километров. Хрен достанешь! Непонятно только, чего они теперь ее к Ямполю подкатили?..

Всеми этими мыслями я отвлекался от главной и основной занозы, которая сидела в моей голове. ЧТО ТАМ С НАШИМИ?!!

От этого урода Остапчука можно всего ожидать…

Вот убей меня, не понимаю, какого хрена таким людям на жопе ровно не сидится? На земле и так десять процентов населения, нахрена грызть друг другу глотки без особой на то нужды? Яхту и виллу на Мальдивах-то все равно уже забыть можно, ежели таковые имелись в качестве голубых мёчт… А власть… Мертвецами управлять будете, товарищ Остапчук? Или мутантами?

Наконец, нас вытолкали из кузова грузовика, и, не снимая с головы мешков, провели куда-то. Потом лязгали железяками, и втолкнули куда-то, сдернув с головы мешки.

— Общайтесь, голубчики.

Я открыл глаза и осмотрелся. Неровный свет висящего у двери керосинового фонаря освещал довольно просторное помещение с бетонными стенами, заполненное людьми, которые сидели на полу и на лавках вдоль стен. Одни мужчины.

— Бомбоубежище под парком «Юность». Однозначно, — сказал очень знакомый голос. — Теперь все в сборе.

— Тимур?! — я кинулся обниматься.

Дурацкая ситуация. С одной стороны я был ряд его видеть, а с другой стороны — было жаль, что нас обоих сцапали.

— Что с нашими?

— Почти все мужики — тут. Джоуи исчез, Артур, ну, который гитарист — тоже. Остальные — женщины, дети — вроде как их в тот концлагерь бандитский посадили. Мне охранник один шепнул. Тут не все такие гады, есть нормальные…

Леха подошел к двери и стал стучать кулаками по металлу. Тимур попытался его успокоить, но бесполезно: Леха «поймал коня».

Дверь открылась и Леха заорал:

— Вы че, придурки, делаете? У вас мозгов что ли совсем нет? Там же дети маленькие, какого хрена… — тут охранник долбанул его шокером.

То есть сразу было непонятно, что там произошло, но Леха сел на задницу, дверь закрылась, и голос из-за нее сказал:

— Недолго вам нервничать осталось.

Вот тут мне стало реально не по себе.

Не знаю, сколько нас держали в заточении. Охрана снабдила нас двумя жестяными ведрами для справления надобностей, и всё — как будто вымерли там.

Усевшись у бетонной стенки прямо на пол я пялился на неверный огонек фонаря. Внятных мыслей в голову не приходило. Как выпутаться из всей этой ситуации — я не представлял. Оставалось только сидеть и ждать.

Вдруг в полный рост поднялся полковник Вайсаров. Он шатался и по всей видимости был все еще пьян.

— Р-ребята! Не ве-е-ешать носы! Еще не спето столько…

— Сядьте вы уже! — буркнул Леха.

— Тихо-тихо-тихо! Я говорю, что ещ-ще не все закончилось! — полковник пошатнулся, оперся на стену и сполз по ней.

— Ага. Щаз-з-з, — скептицизму Лехи не было предела. — Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, мать его!

— Но-но-но! — сказал полковник. — Я слова на ветер… То есть да!

И захрапел. Леха цыкнул зубом, а у меня в голове зашевелились какие-то смутные и неясные мысли. Не так прост наш полковник, чтобы по пьяни бахвалиться. Что-то он знает…

Лязгнули двери.

— На выход по одному. Руки на затылок, не дергаться! Первый пошел!

И мы потянулись к выходу. А что оставалось делать?

Каждому надевали мешок на голову, и мне тоже. А потом толкали в спину и подгоняли окриками.

Солнце пробилось сквозь мешковину и свежий ветер донес до меня запахи с реки. Та-ак.

— На колени!

Вот уж хренушки! Меня крепко пнули и я волей-неволей ощутил коленями холод бетона.

А потом с нас сняли мешки. На секунду ослепнув от яркого солнца, я наконец разглядел, где мы находились.

Набережная Берегового. Мы стояли у самой кромки воды, на бетонных плитах, а за перилами Остапчук собрал почти все выжившее население города. Толпа гудела и шумела, глядя на нас — десятка три мужиков и парней, которых держали под прицелом бойцы Остапчука.