Недопонимание

Эджворт слушал реминисценции на тему автобусной поездки из хичкоковского «Саботажа», и вдруг зазвонил телефон. Он выключил диск с уникальным юбилейным изданием и поднял спинку кресла в вертикальное положение. Схватив трубку, взглянул на часы: время приближалось к полуночи.

— Алло? — сказал он и меньше чем через секунду повторил: — Алло?

— Это мистер Эджворт?

Он не узнал голоса говорившей; никому из знакомых женщин в голову бы не пришло звонить ему.

— Он самый.

— Мистер Эрик Эджворт?

— Вы не ошиблись.

— У вас есть несколько минут, мистер Эджворт?

— Я не желаю, чтобы кто-то чинил мой компьютер. У меня не было несчастного случая на работе и где-либо еще. Я ничего не покупаю и не скажу, в каком именно магазине я совершаю покупки, и что покупаю, тоже не скажу. Мои политические убеждения — это мое дело, как и то, о чем я сейчас думаю. Я никогда не выигрывал в конкурсах, и не стоит говорить, что именно сейчас я что-то выиграл. Я не езжу в отпуск за границу, и поэтому не предлагайте мне тур. И вообще всё это не ваше дело. Что-нибудь еще?

— Я звоню совсем по другому поводу, мистер Эджворт, — голос оставался таким же деловым и размеренным. — Вы друг Мэри Бартон?

Сначала Эджворту показалось, что имя ему незнакомо, потом мелькнуло какое-то смутное воспоминание — женщина на работе с победной улыбкой несет огромную пирамиду банок попкорна.

— Ну, я бы так не сказал, — проговорил он, этот разговор его уже заинтересовал. Может быть, это из полиции. — Она попала в беду?

— Она должна ответить на несколько вопросов, — это можно было расценивать как «да», но женщина добавила: — Она выбрала помощь друга и назвала вас.

— Надо же, — Эджворт решил, что речь идет о телевизионном шоу. — А почему именно меня?

— Она утверждает, что не знает другого человека, который бы так разбирался в кино.

— Наверняка она ошибается. — Внезапно его охватили подозрения. Может быть, коллеги решили его разыграть? — И когда ей нужна моя помощь? — поинтересовался он.

— Прямо сейчас, если вы согласны.

— Не поздновато ли для викторины?

— Это ведь не детское шоу, мистер Эджворт.

— Меня спросят первым?

— Да, и прямо сейчас.

Если это шутка, он постарается обратить ее против них.

— Что ж, достаточно правдоподобно. Дайте-ка мне ее, — он встал и вытащил из-под стула пластиковый контейнер с пластиковой же вилкой, оставшиеся после ужина.

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Эджворт локтем включил свет в крохотной кухоньке, отделенной от гостиной, когда в трубке зазвучал мужской голос.

— Эрик? Рад, что вы с нами. Это Терри Райс из «Инквизиции», — человек говорил самодовольно и в то же время оживленно; у Эджворта не осталось никаких сомнений, что это розыгрыш. Помойное ведро было битком забито остатками вчерашнего ужина из китайского ресторана и отвратительно воняло. Эджворт с силой протолкнул новый контейнер в ведро, чтобы он поместился, и даже сломал пополам вилку. — Мэри очень надеется, что вы ей поможете, — продолжил мужчина. — Вам известны наши правила?

— Напомните, пожалуйста.

— Вы должны помнить только одно: у вас есть право на три неправильных ответа.

— Если речь идет о кино, то мне вообще не о чем беспокоиться.

— Тогда мне больше нечего добавить. Мэри, поговорите с вашим другом.

— Эрик? Извините, что я так поздно вас побеспокоила. Просто не знала, кому еще позвонить.

Смешно, она ведь с ним, кажется, никогда не разговаривала. И уж точно впервые произнесла его имя. По ее тону он понял, что у нее на лице все та же победная улыбка.

— На каком вы канале? — спросил Эджворт.

Он надеялся сбить ее с толку, но женщина почти без запинки ответила:

— «Ночная сова».

Шутники наверняка все продумали заранее. Эджворт мог бы спросить, как ему найти этот канал, но не хотелось заканчивать игру так быстро. Ему вдруг понравилось притворяться дурачком.

— И почему же вы ко мне обратились?

— Просто я не знаю, о каком фильме идет речь.

Ну, хотя бы это было правдой: большинство его коллег понятия не имели, что такое хорошее кино. Когда-то ему казалось: работой, связанной с кино, должны заниматься люди, которые любят его так же, как он. Ему показалось, или она действительно пытается добавить дрожи в голос? Это неправильно.

Участники телевикторины так себя не ведут.

— Хорошо, я попытаюсь, — сказал он.

— В каком фильме Джеймс Дин делает молочный коктейль?

Эджворт ждал продолжения, но оказалось, что это все.

— «К востоку от рая», — ответил он.

— Это неправильный ответ, — сказал тот, кто называл себя Терри Райсом.

— Мистер Райс говорит, что вы ошибаетесь, Эрик.

Как смешно она говорит, даже если это всего лишь розыгрыш. Хотя, скорее всего, она нервничает именно потому, что это розыгрыш.

— Тогда «Бунтарь без причины», — Эджворт невесело ухмыльнулся.

— Опять ошибка.

— Мистер Райс говорит, что вы снова ошиблись.

Голос Мэри звучал так, будто ее охватило отчаяние. Но как бы долго они ни притворялись, Эджворт был готов пойти дальше.

— Я уверен, что это «Гигант». Главные роли он играл только в этих фильмах.

— Снова неверно.

Эджворту показалось, или он действительно услышал крик? Наверняка Мэри Бартон толкнул кто-то из ее сообщников, чтобы она говорила.

— Это не может быть правдой, Эрик, — ее голос звучал так пронзительно, что это начало раздражать.

— Больше ответов нет, — сказал — или спросил? — ведущий викторины, и Эджворт не понял, к кому он обращается. — Эрик не слышал о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку»?

— Конечно, слышал. И даже видел. Джеймс Дин делал молочный коктейль у тележки с газированными напитками, — и чтобы окончательно восстановить свою репутацию, Эджворт добавил: — Я знал правильный ответ.

— Вы решили пошутить? Играть нужно серьезно, даже если это всего лишь игра, — к удивлению Эджворта, это звучало как выговор. — Ваша подруга хочет что-то вам сказать.