Недостающее звено
Шрифт:
«Милосердие? О чем ты говоришь?»
«А ты еще не понял? Они зашвырнули эту звездную систему в будущее, за миллионы лет от собственного времени. Вот почему состарилась звезда… Планету, думаю, прикрыли защитным полем в момент переноса – он, вероятно, небезопасен для живых существ. Словом, Хтону дали шанс! Могли ведь отправить в прошлое и погубить наверняка. В ту эпоху, когда Вселенная была пронизана жестким излучением, гибель стала бы неизбежной. – Он помолчал и добавил: – Успокойся, малыш. Не нам судить даскинов».
Дед был прав. «Не нам судить даскинов…» – мысленно повторил Тревельян, всматриваясь в сияющую спираль с мириадами звезд и думая о том, что понять и судить можно равных, но не тех, кто повелевает пространством и временем. Или сам является стихийной силой, которая для прочих звездных рас скорее природный феномен, чем акт разумного вмешательства…
Галактика начала таять, и сквозь ее призрачную мглу проступили стены, потолок со световым пятном и скорчившиеся человеческие фигурки. Почти машинально Ивар потянулся к шлему, проверил, что камера работает, и все увиденное им записано. Все увиденное и все услышанное, каждая фраза и каждая картина… Некая мысль билась в его сознании. Обратившись к Советнику, он попытался выразить ее в словах:
«Если все случилось так, как ты сказал, в этом должен быть какой-то смысл. Что-то еще, кроме шанса на выживание. В Галактике далекого прошлого жизни нет, а в будущем – мы… мы, земляне, а еще кни’лина, дроми, хапторы и остальные… Возможно, виновных отправили к нам, и мы обязаны решить их участь? Уничтожить Хтон или возродить его?»
«Возможно, и так, – согласился командор. – Еще один веский довод к необходимости тут задержаться. Не тебе, разумеется, а мне».
Голографическая Галактика исчезла. Казалось, отпрыск Фарданта втянул мираж с миллионами солнц, сменив его реальностью.
– Вопрос: ты беседуешь со своим Советником? – услышал Тревельян.
– Да. Показанное тобой нуждалось в обсуждении. Мы сделали важные выводы. Важные скорее для тебя, чем для меня.
– Вопрос: какие?
– Об этом ты обязательно узнаешь, но сейчас я хочу осмотреться. Хочу поглядеть на живых отпрысков, которых ты наплодил. Как ты с ними общаешься, владыка Фардант?
– Никак, – послышалось в ответ. – У них нет разума. Я уже говорил, что скоро их уничтожу.
Убежище было просторным. Определить его площадь и точные очертания Тревельян не смог – стены плавно изгибались, образуя широкие впадины и гроты, – но, очевидно, периметр подземелья составлял не меньше трех-четырех километров. В одних местах стены расходились, в других пещера суживалась, и там темнели десятки ниш, выстланных мягким пористым пластиком. Ивар решил, что это помещения для сна, но ошибся – сопровождавший его Контактер утверждал, что фаза такой релаксации не свойственна живым побегам. В ниши их помещали после акта творения, когда способность держаться на ногах и двигаться еще не пробудилась.
За нишами-колыбелями струился поток шириной в четыре шага и глубиной по колено, предназначенный не для питья, а для купания и других гигиенических целей. Но с гигиеной здесь оказалось напряженно – живые фардантовы отпрыски еще не дозрели до цивилизованных привычек и, справляя нужду, не церемонились. Был, однако, механизм, не позволявший загадить пещеру – по временам в воздухе сгущался туман, и сильные струи воды смывали нечистоты. Обитателям подземелья это не нравилось – попавшие под дождь разбегались с воплями и визгом.
Около спальных ниш находилась кормушка, ряд сосков, выступавших на гладкой стене. Из них сочился вязкий сладковатый сироп, который можно было слизывать, и, отведав угощение, Тревельян убедился, что оно утоляет голод и жажду. Его медицинский имплант не возражал против этой пищи, и значит, метаболизм предков Фарданта и клонов, произведенных от них, не слишком отличался от человеческого.
Населявшие пещеру существа питаться сами не умели. Ощущение голода вызывало у них беспокойство, они начинали хныкать и повизгивать, и это являлось сигналом для роботов – оголодавшего хватали, тащили к кормушке и тыкали лицом в сироп. Эта процедура тоже сопровождалась воплями и визгом.
Ивар насчитал тридцать семь созданий, двадцать пять женщин и двенадцать мужчин, бродивших в подземной полости. По словам Фарданта, они являлись представителями расы, когда-то населявшей Хтон – в том смысле, что были восстановлены из клеточной ткани предков и идентичны им в физиологическом отношении. С психикой дела обстояли иначе. Видимо, Фардант не понимал, что разум не относится к тем функциям организма, которые возникают автоматически, как потребность в пище, движении, дыхании; физическая адекватность была для него признаком адекватности умственной. Чтобы добиться того и другого, он произвел несколько сотен экспериментов, затратив на них восемь тысяч лет; он создавал множество клонов и, убедившись в отсутствии разума, уничтожал их без колебаний. Вероятно, Фарданта Первого, исходный мозг, ориентировали на борьбу и гегемонию над миром, не заложив понятий о воспитании и тех заботах, в каких нуждаются живые существа в пору младенчества и юности. Может быть, таких понятий у предков Фарданта вовсе не имелось – все же их цивилизация не походила на земную.
Тревельян пытался найти отличия, всматриваясь в физиономии клонов, отыскивая черты надменности и злобы, генетической связи с погибшим некогда народом. Но лица их оставались бессмысленными, как у фарфоровых кукол, взгляды – пустыми, и с губ срывалось только невнятное бормотание. Однако он помнил, что эти недоумки – наследники жестокой расы, не знавшей жалости, и что список погибших по вине их предков наверняка обширен и кровав. Расправа даскинов тоже казалась безжалостной, но был ли это акт возмездия и справедливой кары? В понятиях людей – возможно, но владыки пространства и времени не подчинялись человеческим императивам.
Если не возмездие, то что? – думал Тревельян, разглядывая обитателей пещеры. Внезапно время остановилось и прыгнуло назад, вернув его в Посольский Купол на Луне; он снова увидел серва рядом с мраморными изваяниями, снова услышал его голос: есть то, что кажется сейчас плохим и даже страшным, но в перспективе такая оценка неверна. Следует судить по результату.
«Результат еще не очевиден, но это не возмездие, – вдруг произнес командор. – Не возмездие, клянусь Владыкой Пустоты! Просто они решили остановить зарвавшихся придурков».