Чтение онлайн

На большой центральной площади города Пара стоял огромный памятник Коту Великому. Или кошке, никто точно не знал. И это тоже вызывало множество споров, особенно между мужчинами и женщинами. Дошло до того, что люди этого города даже разделились на партии – тех, кто считает, что – это кот, и тех, кто считает, что – это кошка.

Отсюда была и вечная недоговорённость – кто же из них главный – кот или кошка? Говорили, что гадалки знают всё, но они молчали, и не выдавали свою тайну.

Город был наводнён котами и кошками всех мастей и пород. Они жили спокойно на улицах и в подвалах домов. На улицах для них были сделаны даже туалеты, которые убирал специальный дворник. Люди подкармливали котов, но не очень, потому что боялись, что слишком сытые коты перестанут ловить крыс.

Иногда в город забегала какая-нибудь собака и тогда случалось чрезвычайное происшествие. О, что тут тогда начиналось, не передать словами. Всё кошачье племя рвалось врассыпную, мяукая и шипя. Приходилось вызывать антидоксовую полицию и вылавливать нарушителя. Заблудившегося пса лови- ли, надевали намордник, вывозили за город и отпускали, хлопая в ладоши, и улюлюкая.

Люди этого города заботились о котах, поскольку считали, что те не могли заботиться о себе сами. Они всегда поступали так. Для особо пушистых котов были созданы парикмахерские, откуда они выходили подстриженными по последнему слову моды, с накрахмаленными хвостами. Улицы вымывались так чисто, что приезжих в город заставляли снимать свои сапоги на окраине, и им выдавались специальные тапочки. Жителями города было заведено так, что приезжий должен считать соблюдение чистоты своим долгом: делай жителю то, что он не может сделать сам для себя. Вот и ходили по городу довольные, расчёсанные, пушистые и прекрасные коты.

И в тоже время, сапожник ходил без сапог, а чистильщик тех сапог всегда ходил с не начищенными ботинками, а кормивший котов, всегда был голоден сам. .

А иногда, такое случалось раз в год, в городе происходил парад городского войска. Солдат не было, но были одни генералы. Такие молодые! —

– восхищались люди, – а уже генералы! Они были все в медалях. Ведь считалось, что лучше давать медали за мирное время, чем, если бы это была война! И зачем солдаты? И кто в них пойдёт? А молодые генералы – это же красиво!

Женщины махали вслед платками, а мужчины брали на руки детей и показывали: вот, мол, учитесь, и станете такими же. Оркестр играл марш в ритме вальса (вы не слышали о таком?) Один сапожник даже придумал под эту музыку слова:

Ах, это прекрасно – трудиться для счастья,

И этого счастья быть маленькой частью,

И даже, когда ты чуть-чуть занемог,

То станет не важно, что ты без сапог!

Однажды в этом городе появилась девочка. По традиции её хотели отдать в другую семью, а самим ждать, когда им кто-то отдаст другую, но отец передумал. Он вообще был странным: вместо того, чтобы думать за тех, кто не думает сам, он думал о себе, про себя, и для себя. Нетрудно представить, что в такой обстановке воспитания девочка становилась всё больше ни на кого не похожа. Когда она была маленькой, это было ещё незаметно.

– Какая странная странность – нарушать традиции! – поползли слухи по городу, ничего хорошего из этого не выйдет, а ещё и беду накликает на город и горожан!

Конечно, только гадалки могли распространять эти слухи. Они ведь считались главными хранителями традиций этой страны. А в традиции все должны были верить и соблюдать их. Но гадалки были хитры, и не сразу приступали к действиям, а иногда и забывали, что хотели сделать, а потом кричали: «Мы же предупреждали, мы же предупреждали!»

Однажды Нефея шла мимо гадалок по главной площади Котов.

– Давай, девочка, мы тебе погадаем, – окликнули её гадалки, – мы всегда предсказываем судьбу тем, кто не

могут предсказать её сами, – спросили Нефею Гадалки

– А зачем? – удивилась девочка.

–Чтобы узнать – куда идти и не сбиться с пути, умненькая девочка. Скажи, а как тебя зовут?

– Нефея. Меня так папа назвал потому, что он считал, что я должна пойти в будущем в школу фей, и научиться помогать другим становиться феями. Скоро мне будет семь лет, и пока что я пойду в начальную школу. Тут с плеча одной из гадалок прямо на голову девочки спрыгнула большая Розовая Жаба.

– Это знак! – запричитали гадалки, – ещё никого Розовая Жаба так не уважала!

Тут сама жаба искренне улыбнулась во весь свой жабий рот, и своим длинным языком поймала пролетавшую муху.

– Когда-то в этом городе появятся слоны. Я это чувствую, – сказала одна из гадалок.

– А ты, девочка встанешь на защиту своего народа – сказала другая.

– Пойдём, Фролли (так звали Розовую Жабу), мы своё дело сделали.

Но Нефея ещё была слишком мала, чтобы делать из этого выводы. Но про себя подумала: «Неужели все жабы розовые?» И на ум ей пришла одна песенка:

Когда-то, в какой-то далёкой стране,

В какой? – Не припомнить примера.

Все жили по странным законам: в цене

Был долг, и обычай, и вера.

А вера, – что именно так быть должно,

А долг, – это тот же обычай.

Все вехи закона сливались в одно

С традицией – в веры обличье.

Детство Нефеи было сказочно детским! Она очень любила играть со сверстниками во дворе, или гонять бесчисленных котов (так как голуби в этом городе почему-то не водились!), что детям, в общем-то не запрещалось. Или гладить их пушистые животики, когда они валялись и нежились на Солнце. Одна из игр заключалась в том, чтобы нарисовать объёмную фигуру, которой не может быть в объёмном мире, или переплетающиеся фигуры фантастических птиц или зверей, контуры которых создают друг друга.

Нефея могла пойти, не боясь ничего прямо в поле, и собирать там бесчисленные цветы, рассматривать бабочек и стрекоз, и не понимать, – чем это поле так стрекочет таким, что не слышно в городе?

Упав в траву, Нефея мгла долго смотреть в небо на летящие облака, на парящих птиц, пока не позовёт её к обеду мама. А мама была затейница! То пряников напечёт в виде бабочек, то котлет наделает в виде поросят. Но особенно Нефее нравилась игра в угадай. Она ещё не до конца понимала её смысл, но внутренне чувствовала волнение за результат игры. Игра заключалась вот в чём. Мама брала куклу и изображала из себя крокодила. Затем этот «крокодил» спрашивал: ты, мать этого ребёнка? – Я, – отвечала Нефея. – Хочешь получить его обратно? – Да. – Тогда угадай – отдам я тебе его, или нет?