Чтение онлайн

— Я разберусь, — спокойно ответила Звезда, поправив косу и сбрасывая с себя разодранный окровавленный свитер, чтобы его лохмотья не мешали в ее битве.

Не дожидаясь ответа под заледеневшим взглядом Отца и насмешливыми глазами Аметиста. девушка прошагала вперед, смело глядя в глаза громиле, который усмехался и явно забавлялся всем происходящим, совершенно уверенный в своей быстрой победе.

Я даже не знаю. кто из них сделал выпад первым, в ужасе уткнувшись лицом в широкое плечо Нефрита, который дрогнул, и дернулся вперед, готовый оттащить безрассудно смелую, юную воительницу, но в последний момент почему-то затормозив и поспешно опуская меня на землю, подталкивая к Малахиту и Злате.

ЕЙ-богу, не знаю, что бы случилось со мной от ужаса происходящего, потому что перед глазами поплыли черные круги и в голове зазвенело, когда за спинами наших старших, могучих и огромных Беров раздались звуки борьбы, а затем рычание, переходящее в хрип….мужской!

Пошатнувшись от переполняющих эмоций, когда казалось, что сердце колотится где-то в горле, и хватаясь за руку Малахита, чтобы не повалиться на подгибающихся ногах, я пыталась вытянуть шею, чтобы увидеть, что там происходит, понимая в тот момент только одно — Карата не было рядом с Ледяным.

И в образовавшемся проеме можно было отчетливо увидеть раздосадованную и краснеющую от ярости Звезду и Карата, который стоял рядом с ней, держа обеими ладонями за голову того самого могучего воина Кадьяков, которого Аметист кажется отправил на верную смерть.

На первый взгляд можно было бы подумать, что Карат, словно святой отец поставил на колени своего нерадивого сына. обхватив обеими широкими ладонями за лицо и поднимая его вверх, чтобы заглядывая в глаза прощать грехи…если бы эти самые глаза не наполнялись сначала яростью, а затем ужасом, в буквальном смысле наливаясь кровью, когда послышался жуткий омерзительный хруст.

Если бы Малахит не закрыл руками глаза мне и Злате, меня бы вырвало прямо здесь и сейчас, от осознания того, что Карат сломал череп Кадьяку. отчего по затаившемуся лесу эхом пронесся жуткий звук, словно грецкий орех попал в мясорубку!

И даже тьма перед моими закрытыми глазами не спасала от головокружения, пока я цеплялась беспомощно за руку Малахита, слыша, как всхлипнула Злата и зашипела яростно Звезда:

— Я не просила помогать мне! Это было мой бой!

Звезда чувствовала себя униженной и обиженной, не понимая, что Карат спас ее от смерти, не оглядываясь ни на кого, когда раздался его спокойный и на удивление ласковый голос, который явно хотел мира с ней:

— Все бои будут твои, малышка, но лишь когда меня не будет рядом.

На рычание девушки, которая не собиралась мириться с положением дел, я осторожно сдвинула ладонь Малахита с глаз, чтобы увидеть. как Карат приблизился к девушке, чуть касаясь двумя пальцами ее подбородка и склоняясь, словно для поцелуя, выдохнув в ее губы:

– ..будь сильной, будь смелой, но будь и мудрой. Умей рассчитывать свои силы и видеть ситуацию наперед. Если что-то случится с нами, то девочки останутся на тебя, Малика и Волчонка. Не рискуй напрасно.

— Не давай ей напрасных надежд, друг мой, — сухо усмехнулся Аметист, который не сдвинулся со своего места, чуть кивая головой, чтобы остальные воины уволокли убитого соратника и снова сомкнули свои ряды, готовые к продолжению бойни, и теперь еще более разъяренные на то, что тот, кого они считали своим предводителем, не пожалел одного из них, заступившись за девушку.

— Говоришь, кто сильнее, тот и прав? — голос Карата звучал спокойно и собрано, даже если я отчетливо видела, как напряжено его большое стройное тело, когда мужчина. едва касаясь своею рукой, подтолкнул Звезду за себя, обратно к той линии, где была наша семья за спинами двух Отцов.

В какой-то момент я даже решила, что девушка не повинуется его жесту так легко, но Звезда отступила назад скованно и смущенно, сделав несколько порывистых шагов, чтобы поравняться с Малахитом и Вульфом, загораживая нас собой, и не смея поднимать своих смущенных глаз, которые прятала за черными пушистыми ресницами.

Не знаю, как Ледяной удержался от колкости в ответ на слова Карата и тихое поведение своей смелой и отчаянной дочери, в этот раз сосредоточившись только на одном Аметисте, который на вопрос Карата лишь пожал плечами, словно опять это ничего особенного не значило:

— Прости, Карат, но ты не оставил нам иного выбора.

И, наверное, лишь один Карат знал наверняка все то, что умело скрывал Аметист за своим спокойствием и безразличностью, когда вдруг сделал пару шагов вперед, положив свои ладони на плечи мужчины, чтобы заглянуть в необычные сиреневые глаза под черными бровями, которые в эту секунду нахмурились и сошлись на переносице от приглушенного голоса Карата:

— …8 самые страшные годы нашей жизни ты был моей семьей и верил мне, Амит.

Поверь и сейчас. Наша война еще не закончена….

У меня мурашки бегали по всему телу, словно сумасшедшие, когда я смотрела распахнутыми глазами на двух огромных черноволосых мужчин, красивее которых могли быть только что мой Нефрит и наш Север, когда они просто смотрели в глаза друг друга проникновенно, тяжело и мрачно, словно их общее тяжелое прошлое окутывало черными крыльями, затмевая реальный мир и погружая в ту пучину боли и ужаса, через которые им всем пришлось пройти. навсегда меняя жизни.

Притихли все, зачарованно и удивленно глядя на тех, кто оставался старыми друзьями, не смотря на то, что между ними пролегла борозда недопонимания и раздора, окрашенная кровью их рода и всполохами лютой ненависти.

Казалось, что сам лес перестал дышать, когда в дрожащем воздухе не дрогнул ни единый звук, словно даже сам ветер притих, прислушиваясь в словами Беров и наблюдая с высоты своими прозрачными глазами, как Карат легко сжал плечи Аметиста, выдохнув тяжело, но не сдерживая своих эмоций:

— Ты злишься на меня из-за людей. Из-за того, что не убил девушек, которые стали частью семьи наших воинов и детей. Но вспомни, что и среди людей есть плохие и хорошие. Вспомни, как в годы войны мы ловили тех, кто за деньги и пустые обещания предавал свой народ, чтобы отдать их в руки селян. Вспомни и тех, кто без сожаления и страха кидался на танки с одними вилами, не жалея собственной жизни….ведь мы скорбели и хоронили их, как своих братьев, почитая их смелость и бесстрашие. В новом мире ничего не изменилось: есть те, кого можно уважать, и кого хочется убить. Они. — Карат кивнул на нас с девочками, не отводя своих пронзительных глаз от напряженного Амита, во взгляде которого поднималась буря, отчего сиреневые глаза снова становились практически фиолетовыми, — достойны уважения. И жизни.