Чтение онлайн

И, обернувшись к Руфи, он сделал ей знак и продолжал говорить под ее диктовку:

— Сорок седьмой Калифорнийский полк, американская экспедиционная армия, действующая в России. Написал? Так. Я прошу Военный департамент сделать по кабелю справку и этим же путем сообщить ответ. Пошли по телеграфу члену конгресса двадцать пять долларов — приблизительно то, что будет стоить справка. Если меньше — сдачу возвращать не надо. Сегодня вышлю тебе почтой чек. Необходимость такой справки можешь объяснить, если окажется нужным, болезнью кого-нибудь из семьи. Скажи, что получить немедленный ответ — вопрос жизни и смерти… Буду очень тебе благодарен, Джек. И если тебе будет нужен газолин для твоего автомобиля — всегда к твоим услугам… У нас сейчас строится новая рафинерия… А как тебе нравится последний дивиденд компании?.. Ха-ха-ха!.. Ну, до скорого!

В течение целых двух дней Руфь со страхом и надеждой смотрела на телефон и задерживала дыхание всякий раз, когда раздавался звонок. И вот наконец позвонили из Сан-Элидо, и к телефону подошел Бэнни. Держа трубку у уха, он повернулся к Руфи и быстро проговорил:

— Телеграмма от члена конгресса Лизера. Военный департамент извещает, что Поль в Иркутске и совершенно здоров…

Он не кончил.

Руфь громко вскрикнула, — она стояла в это время у обеденного стола, — пошатнулась, хотела за него ухватиться, но не смогла… Бэнни, бросив телефонную трубку, успел схватить ее и осторожно опустить на пол. Она лежала неподвижно на полу мертвенно-бледная, холодная, без чувств. Бэнни принялся прыскать на нее водой, и когда она пришла в себя, то начала громко плакать, всхлипывать, как маленький ребенок.

Вспомнив, что он не успел повесить трубку, Бэнни бросился опять к телефону (их еще не разъединили), извинился перед м-ром Коффи и поблагодарил его, причем старался не позволять своему голосу дрожать. Но это ему плохо удавалось. Дело в том, что как он, так и его отец гораздо больше беспокоились о Поле, чем это доказывали.

Когда Руфь совсем успокоилась и могла сидеть и улыбаться, м-р Росс спросил:

— Иркутск? Где это такое?

— На озере Байкал, — быстро ответила молодая девушка. — В центре Сибири.

— Здорово! — сказал м-р Росс. — Это называется хорошо знать географию!

Тогда Руфь достала с полки старый атлас Поля и нашла карту Сибири. Оказалось, что она знала ее наизусть вплоть до названий всех станций Великого сибирского железнодорожного пути: Омск, Томск, Тобольск… М-ра Росса забавляли эти названия, и он заставил ее повторять их несколько раз подряд. Так же хорошо знала она и физическую географию страны: какие народы ее населяли, ее флору и фауну; все ее главные предметы промышленности — меха, строевой лес, пшеницу, молочные продукты.

Беда была только в том, что все эти ее сведения были очень давнишние: атласу было уже двадцать с лишком лет. Поэтому Руфь решила в тот же день отправиться в Розевилль, взять там в библиотеке новый атлас и посмотреть еще какие-нибудь книжки по этому вопросу. Бэнни взялся ее туда отвезти, и они нашли требуемый атлас с фотографическим снимком Иркутска, на котором была изображена городская площадь, а на ней несколько зданий, похожих на церкви или мечети, с круглыми башнями и с остроконечными крышами. На земле лежал снег, и стояло несколько саней, запряженных лошадьми, вокруг шеи которых была надета какая-то странная, высокая, круглая дуга.

— Там всегда страшно холодно, — говорила Руфь, — а Поль совершенно не привык к холоду.

Но Бэнни рассмеялся и сказал ей, чтобы она об этом не беспокоилась, так как Полю давно уже выдали, наверное, все необходимые теплые вещи. Ни в какую еще войну о солдатах не заботились так, как в эту. В этом отношении все было идеально оборудовано, и до тех пор, пока железнодорожный путь будет оставаться открытым, никто ни в чем не будет нуждаться.

Но всего этого для Руфи было еще недостаточно. Ей надо было, чтобы Поль вернулся домой. Неужели же даже теперь, когда война была кончена, его еще будут держать в Сибири?

На это Бэнни сказал, что ей следовало бы вооружиться терпением, так как перемирие представляет собой нечто другое, чем мир: начнутся долгие переговоры, а до их окончания армия не могла быть распущена. Вот когда мир будет уже окончательно заключен, Поля можно будет ждать домой. Так как нельзя же было думать, чтобы американские войска продолжали занимать Великий сибирский железнодорожный путь тогда, когда воевать никто уже больше не собирался. Говоря это, Бэнни рассмеялся: ему самому показалось смешным то, что он говорил. И Руфи тоже стало смешно. Так еще невинны были эти дети калифорнийских лесов, так несведущи были они во всех хитросплетениях мировой дипломатии.

Бэнни провел в Парадизе целую неделю, охотясь с отцом за перепелками и обдумывая серьезные вопросы. В один прекрасный день он сказал отцу:

— Папочка, я боюсь, что ты во мне разочаруешься, но факт тот, что я хочу поступить в университет.

— В университет? Помилуй, сынок, зачем это тебе вдруг понадобилось?

Испуганное, недоумевающее выражение появилось на лице м-ра Росса. Но он был старым лицемером и прекрасно знал, что, собственно, заставляло Бэнни так говорить. Да и он сам много раз об этом думал.

— Потому что я чувствую, что то образование, которое я получил, очень еще недостаточно, папа.

— Чему же тебе хотелось бы еще научиться?

— Это трудно сказать, пока не начнешь изучать те или другие предметы. Обо всем, вообще, я знаю слишком еще мало.

М-р Росс смотрел на сына с жалким, растерянным видом, и в нем теперь не было уж ничего деланного.

— Это значит, что нефтяное дело тебя совсем не интересует? Да, сынок?

— Не совсем так, папочка. Я, наоборот, думаю, что, поучившись еще немного, я непременно примусь потом за это дело.

Но м-р Росс смотрел на этот вопрос иначе.

— Нет, сынок, — сказал он, — если ты поступишь в университет, то сделаешься таким образованным, что не захочешь и думать обо всех нас, нефтяных промышленниках. Поэтому, если ты желаешь впоследствии заняться нефтяным делом, тебе надо изучать теперь не науки, а нефть.

— Дело в том, папочка, что я, правда, слишком еще молод, чтобы теперь уж решать, кем я хочу быть. И ведь в том случае, если бы мне захотелось быть кем-нибудь другим, а не нефтяным промышленником, то ведь денег у нас для этого достаточно.