Неизлечимый
Шрифт:
Отец дьякон кашлянул.
– Вы, – продолжал доктор, отделяя каждое слово, – вы пили, кровь у вас теперь – не кровь, а сусло… Понимаете?.. Сусло, а не кровь!..
– Позвольте, – перебил дьякон. – Господи помилуй! Да разве я об этом? Конечно, пьешь… Да нешто я об этом? Сусло! Я и сам знаю, что сусло.
– Ну так что же тут, о чем же тут разговаривать? Принимайте железо – и все!
– И, то есть, уж в самый корень вступит?
– Я не знаю, что это за корень… Вам куда надо-то?
– Да по мне бы в самую настоящую точку…
– Еще куда?.. В корень, в точку, еще куда?
– То есть чтоб в самую, например, в жилу?..
Дьякон ждал ответа.
– Знаете, что я вам скажу, отец дьякон, – довольно строгим тоном заговорил доктор. – Так говорить нельзя… Помилуйте! Да этакого разговора сам чорт не разберет… Что это значит – в самую точку? Где самая жила, а где не самая? Ведь это – просто чорт знает что такое! Что такое вы говорите?..
Дьякон и сам засмеялся.
– Чорт ее знает в самом деле, плетешь языком невесть что!..
– Ей-богу, ведь это невозможно!.. В точку да в жилу…
– Ха-ха-ха!.. – хохотал дьякон.
– Ей-богу, невозможно!..
После незначительного молчания, во время которого доктор, надо думать, смягчился, разговор возобновился вновь.
– Я вам говорю, – начал доктор спокойно и категорически: – железо вступает в кровь! раз!
– Так!
– Поправляет и укрепляет нервы!
– Два! – тоже категорически отчеканивал дьякон. – Далее?
– Да чего ж вам еще?
– А в душу?
– Что в душу?
– Да в душу-то вступает ли?
Этот вопрос снова как будто встревожил доктора.
– Знаете, батюшка, что я вам скажу… Мне кажется, что вы – большой охотник разговаривать! Вы сначала попробуйте – перестаньте пить да полечитесь, а потом и увидите, что будет с душой…
– И возобновляет?
– Нет, отец Аркадий, это невозможно! Это… Это… Так вы хотите, чтоб я вам душу возобновил, что ли? Так? Да?..
Доктор, очевидно, озлился.
– Да какой же мне, помилуйте, – тоже, по-видимому, ощетинившись, заговорил дьякон, – какой мне расчет там нервы эти самые, ежели оно не попадает в самую точку?
Доктор бегал по комнате в очевидном гневе и молчал.
Конец ознакомительного фрагмента.