Шрифт:
Силоч Ю.В.
Некондиционный
1.
Если ходишь в бар ночью – будь готов к неприятностям. Причём чем дальше от центра находится этот бар, тем больше вероятность, что тебя утром выловят из реки. Разумеется, если ты перед этим сумеешь утонуть в этой мерзко пахнущей вязкой жиже.
Да, этот бар был ужасен с точки зрения личной безопасности и санитарии, однако я чувствовал себя тут намного спокойнее и уютнее, чем в небоскребах центра Нейро-Сити. Тамошние акулы, непрестанно грызшие друг друга за место под солнцем, пугали меня несоизмеримо сильнее. Глянцево-красивые, богатые, пытавшиеся забыть в бесконечных кутежах о том, что у них под ногами живут пятьдесят миллионов людей, что готовы сожрать их без соли, представься такая возможность. Старому цепному псу вроде меня не было места в их рафинированном мирке. Нет уж, увольте, лучше я буду пить дешёвый виски тут, в трущобах, чем нюхать кокаин с идеально вылепленных грудей стриптизерши там, на сияющей вершине города. Тут я хотя бы чувствую себя на своём месте.
Я уже допивал последний за сегодня стакан, когда двери распахнулись и в тесную прокуренную забегаловку ввалилась шумная компания. Молодые, самоуверенные, пьяные, одетые в куртки с эмблемами престижных колледжей и каких-то спортивных команд. Борзые щенки.
За годы службы у меня выработался настоящий нюх на неприятности, и эти парни ими просто смердели. Я съёжился за стойкой и опустил голову, постаравшись занять в этом мире как можно меньше места. Чёрт, лучше бы остался дома. И что они тут только забыли?.. Сидели бы сейчас где-нибудь в клубе, лапали официанток и шлюх, пили, нюхали, принимали… Но нет, видимо ребятам эти развлечения давно наскучили и им захотелось пощекотать себе нервы.
– Э-эй! – громко крикнул бармену главарь шайки. У него был отчётливый итальянский акцент, который наверняка специально выставлялся напоказ.
– Мы тут, и мы готовы скупить всё по часовой стрелке!
Компашка, смеясь и перешучиваясь, расположилась у стойки рядом со мной.
– Что-то хочешь мне сказать, старик? – с вызовом спросил заводила. Я повернул голову, дабы рассмотреть его и понять, что чутьё меня не подвело. Парень был высоким, черноволосым и кареглазым. Смуглый, спортивный. Красавчик – этого не отнять. Но также было прекрасно видно, что за внешней привлекательностью скрывается цистерна с дерьмом. Очень самоуверенным дерьмом. Вероятно, чей-то сынок. Если принять во внимание итальянский акцент, становилось понятно, чей именно.
Ну почему именно сейчас, когда я едва прижился?..
– Нет, ничего, – я торопливо отвернулся.
– Тогда какого хрена ты пялишься на меня, урод?
Дружки-прихлебатели жизнерадостно заржали, кто-то включил камеру на старомодных очках и принялся снимать происходившее на видео, подзуживая главаря:
– Давай, Лу, покажи ему. Нам тут не нужен этот мешок дерьма. Вышвырни его.
– Ты слышал, придурок? – спросил у меня тот, кого только что назвали Лу.
– Нечего на меня смотреть. Знаешь, что бывает с теми, кто на меня пялится?..
– Всё в порядке, ребята, – я натянул улыбку на лицо и попытался подняться.
– Я уже ухожу. Приятной ночи.
Лу задержал меня, взяв за плечи и толкнув обратно на стул. Что ни говори, а парень был силён. Во мне самом, несмотря на худощавое телосложение, было килограммов сто веса, но Лу сумел ощутимо на меня надавить. Здоровый отожранный бугай.
– Я еще не отпускал тебя, ублюдок!
– Давай, Лу, врежь ему!
Я скривился, как от зубной боли:
– Просто отпусти меня. Я не хочу проблем.
Щенка это, похоже, только раззадорило.
– У тебя уже проблемы, урод. Ты сейчас на моей улице, понял? На моей улице, придурок! – он взял меня за грудки.
Немногочисленные посетители уже покинули бар.
– Парни, успокойтесь, он и правда не хотел ничего плохого… - попытался вступиться за меня бармен, в уме уже подсчитавший убытки от грядущей драки.
– А ты вообще заткнись! – резко повернулся к нему Лу.
– Заткнись и налей мне выпить, пока я вышвыриваю отсюда этого бомжа.
– Не надо меня трогать, – я старался говорить спокойно, не делая попыток освободиться от хватки итальяшки.
– Пожалуйста, отпусти меня, и никто не пострадает.
– Не пострадает? – взвизгнул Лу.
– Сейчас ты у меня пострадаешь!
Он резко оттолкнул меня, из-за чего я едва не упал, и вытащил из-за пояса пистолет.
Старый «Кольт 1911». Видавший виды, потёртый, но так же, как и полторы сотни лет назад, готовый убивать. Нестареющая классика.
Всё пошло наперекосяк, и я из-за этого ужасно нервничал.
– У меня есть такой же, – я распахнул пальто и показал свою кобуру.
– Так что убери папин пистолет и просто дай мне уйти.
Я говорил и понимал, что никто меня не слушает. Кучке молокососов хотелось увидеть шоу, а их предводителю – его показать. Вечер безнадёжно испорчен, а значит, к черту всё это дерьмо. Сами напросились.
– Папин пистолет? Какое тебе дело, чей это пистолет, если он может вышибить тебе мозги?! – Лу сам себя накрутил до состояния полной невменяемости.
«Бла-бла-бла». Я уже не слушал. Знал, чем всё закончится. Закрыл глаза и ждал. В конце концов, его никто не заставлял.
«Бу-бу-бу, бу-бу-бу», смех прихлебателей… А, вот. Удар по лицу, звук взводимого курка и выстрел.
Прямо в голову.
Меня отбрасывает в сторону, и я падаю на пол, опрокидывая несколько стульев.
Щенки кричат что-то вроде «О-о-оу, прямо в башню!», главарь чувствует себя альфа-самцом и жадно пьёт налитый дрожащим барменом виски.
– За счет заведения! – натянуто улыбается он, клацая зубами от страха.
Так-с.
Короткая диагностика.
Попадание в голову, над правой бровью. Большая вмятина, немного повредившая лобные доли. Неприятно, но не критично. В конце концов, это всего лишь второстепенный кусок текстолита – процессор запрятан намного глубже, и нужно что-нибудь помощнее, чтобы до него добраться. Всё остальное в норме, не считая того, что я пьян и в бешенстве.
Когда щенки увидели, что я поднимаюсь с пола, то замерли в ужасе.
Главарь выронил стакан и, не замечая моей вытянутой вперед руки, выпучил глаза, выхватил из-за пояса пистолет и начал выпускать в меня пулю за пулей.
– Сукин сын!!! – орал он в панике.
– Почему ты не сдох?
– Да прекрати ты!.. Стой!.. Стой!.. – я из последних сил пытался уберечь щенка от самоубийства, но он не слушал.
Прихлебатели также повыхватывали пушки, и в скором времени мне должно было стать очень худо даже несмотря на субдермальную броню.