Чтение онлайн

Информационные потоки сообщали, что битва была напряженной, зверской. Но она была так далеко. До него она докатывалась в виде неэмпатических всплесков информации, просто безэмоциональные каскады фактов.

Сальвадор Сондар покачивался в своей железной цистерне. Он абсолютно потерял интерес к испытаниям солдат улья. Все, что происходило на вратах Кроу и, что еще хуже, на Вейвейре, для него стало сумбурным сном.

Все, что действительно волновало сейчас верховного лорда улья Вервун, – это щебет.

Ракета сожгла рядового Фикса на месте и подбросила в воздух Ларкина. Он упал в гущу тел и щебенки, больно приложившись о камень – слух пропал, в глазах плыло, а любимая винтовка исчезла.

Ларкин поднялся. Он был с ребятами Корбека у ворот. Это было последнее, что он помнил.

Слух начал возвращаться. Он расслышал богомерзкие песнопения зойканцев, словно из-под воды. Лазерный огонь и стяги он видел, как пляшущие огни в дыму.

Прямо над ним показался зойканец, уставился на него своей жуткой маской-визором и пырнул штыком.

Ларкин увернулся и свалился со стены, с двух метров упав в слой обломков. Не обращая внимания на боль в спине, он выхватил серебряный танитский нож и набросился на зойканца, стоило тому показаться на краю баррикады.

Зойканский штык взрезал рукав Ларкина. Он опрокинул тварь на камни и всадил свой нож, пытаясь попасть в зазор между охряной броней.

Нож поддался, войдя прямо под шейной застежкой военного костюма. Зловонная кровь брызнула на руки Ларкину, обжигая почти как кислота.

Зойканец брыкался и дергался. Ларкин наседал, царапал, бил, всаживая нож все глубже.

Он и зойканец прокатились двадцать метров по каменному склону. Внизу ожесточенные усилия Ларкина сорвали с врага шлем.

Он был первым в улье Вервун, кто видел лицо врага как оно есть, без доспехов или маски-визора.

Ларкин закричал от ужаса.

А затем колол, и колол, и колол, и колол.

Вихрь лазерного огня налетел с запада. Зойканцы падали поверх своих флагов, взрывались громкоговорители со всей их музыкой. Корбек и его люди, пораженные, пробивались, чтобы поддержать подкрепление, с возобновленным упорством врезаясь в силы противника.

Девять взводов Вервунского Главного влетели в разбитые врата, возглавляемые комиссаром Каулом.

Каул направился в Вейвейр из Штаба домов сразу, как только все началось, и лишь сейчас, почти в полдень, он смог добраться до фронта. Не найдя связи с Модайлом или любым другим вервунским командованием, он силой личного авторитета и характера поднял вервунских солдат и повел их к воротам, прикрываемый людьми и танками Балвера.

Каул пел Имперский гимн во всю мощь легких и стрелял из штурмового болтера.

Части Севгруппских бригад Балвера следовали за ним, а Балверу хватило смекалки отправить часть восточнее, чтобы поддержать сдающие ряды танитцев.

Корбек не верил своим глазам. Наконец-то слаженные усилия. Он собрал оставшихся Призраков и вычистил восточный фланг врат от зойканцев. Его поддержка позволила Каулу добраться до самих врат, которые до сих пор, более часа, удерживали в одиночку танитцы.

Наступление трех соединений – танитского, вервунского и севгруппского – вытолкнуло зойканцев в наружные трущобы, под проливной дождь. Каул убрал свои части с дороги, чтобы танки Балвера закончили начатое и заблокировали врата – конечно, только после того, как комиссар попозировал для пропагандистских снимков, немедленно транслированных по всем информационным экранам улья. Каул, победоносный, в развороченных Вейвейрских вратах, Каул, расстреливающий неприятеля, Каул, высоко поднимающий стяг Вервуна над кучей камней. Солдаты Вервунского Главного, столпившиеся, чтобы помочь ему всадить древко знамени в землю.

В середине дня ворота удерживали полсотни танков из Севгруппской бронетанковой. Каул снова стал Народным Героем. Битва за врата Вейвейр завершилась.

На вратах Кроу, как только разнеслись новости о том, что зойканцев отбросили, сражение прекратилось. Нэш вздохнул с облегчением, когда противник стал оттягивать войска с оплавляющихся ворот. И все же распорядился продолжать обстрел.

Ни один из ликующих информационных экранов не упомянул потери: 440 человек из Вервунского Главного и 200 Роанских Диггеров на вратах Кроу, 500 вервунских терриконовцев вдоль Террикона, 3500 из вервунского Главного, 900 человек из Севгрупп и почти сотня Танитских Призраков на Вейвейре. Люди получили победу и героя, все остальное не имело значения.

Гаунт и его небольшая группа поддержки добрались до Вейвейра уже к концу схватки. Гаунт кипел гневом и решимостью.

Даур провел его окопами к Штабу Вервунского Главного, где полковник Модайл собирал людей и раздавал вокс-указания.

Модайл оглянулся, когда Гаунт ворвался в его укрытие, его лицо окаменело.

– Битва закончилась. Мы победили. Вервун празднует победу, – безучастно сообщил Модайл Гаунту.

– Я слушал вокс. Я знаю, что здесь происходило. Вы облажались, Модайл. Вы потеряли контроль. Вы прятались. Вы вырубили вокс-связь, когда вам не понравилось услышанное.

Модайл безразлично пожал плечами.

– Но мы победили…

Танитские солдаты зашли в штаб следом за Гаунтом. Даже помрачневший Даур обнажил оружие.

– Связать всех офицеров и взять под арест. И мне нужна запись всего вокс-эфира, – распорядился Гаунт. Призраки метнулись выполнять приказ, и офицеры Вервунского Главного непонимающе моргали, когда их связывали.

– Что это вы себе позволяете? – надменно поинтересовался Модайл. – Это мой командный пункт!

– И вы накомандовали что, а? Бойню. Вы поражаете меня, Модайл. Люди кричали, требуя поддержки и приказов, а вы игнорировали их. Я все слышал.

– Это был сложный случай, – сказал Модайл.

– У меня сложилась репутация, Модайл, – проговорил Гаунт, – репутация человека справедливого и честного, который хорошо обращается со своими людьми, поддерживает их перед лицом тьмы. По-видимому, такая репутация представляет меня мягким. Кажется, что я склонен понимать ошибки и прощать их. Некоторые вроде Каула считают меня слабым комиссаром, не готовым к решительным действиям, которых требует мой чин. Не готовым обеспечить дисциплину на поле боя, когда сочту ее ослабленной.