Чтение онлайн

Моргая сонными глазами, Гормли с головы до ног оглядывал посетителя. Он собирался быстро избавиться от незваного гостя, кем бы тот ни был, поскорее покончить с проблемой и выпроводить его. Однако с первого взгляда понял, что Гормли не из тех, кто быстро уходит. От него исходил дух спокойствия, не самодовольства, но вызывающего уважение чувства собственного достоинства, который в сочетании с приятной улыбкой и требовательно, но дружелюбно протянутой рукой совершенно обезоружили Гарри.

— Гарри Киф? — спросил Гормли, отлично зная, что это именно он, и настойчиво предлагая Гарри пожать протянутую руку, вытянув ее еще дальше. — Я сэр Кинан Гормли. Вы, вероятнее всего, никогда обо мне не слышали, но мне известно о вас очень много. Да что там много! Я знаю о вас практически все!

На площадке было довольно темно, и Гарри не имел возможности хорошо рассмотреть посетителя, он мог составить о нем лишь самое общее представление. Наконец, коротко пожав руку Гормли, он отступил в сторону, приглашая того войти. Рукопожатие, хотя оно и было очень кратким, сказало ему многое. Рука у Гормли была твердой и упругой, холодной, но честной, она ничего не обещала, но и угроза в ней отсутствовала. Словом, это была рука человека, который вполне мог оказаться другом. Если бы не...

— Вы знаете обо мне все? — Гарри не понравилось подобное утверждение. — Ну, это, право, означает не слишком многое. Обо мне и знать-то особенно нечего.

— О, я не согласен с вами, — ответил посетитель. — Вы чересчур скромны.

Теперь, при ярком дневном свете, Киф внимательнее рассмотрел гостя. Ему, наверное, лет пятьдесят-шестьдесят, скорее ближе к шестидесяти. Слегка потускневшие зеленые глаза, морщинистая кожа, аккуратно подстриженные, почти седые волосы, высокий лоб. Рост около пяти футов десяти дюймов. Прекрасно сшитый пиджак не скрывал, однако, легкой сутулости. Сэр Кинан, вероятно, знал и лучшие времена, однако было очевидно, что он и сейчас еще при деле.

— Как мне следует называть вас? — спросил Киф, впервые разговаривавший с “сэром”.

— Называйте меня просто Кинан, поскольку мы вскоре, я думаю, станем друзьями.

— Вы в этом уверены? Я имею в виду — в том, что мы станем друзьями? Должен предупредить вас, что я не стремлюсь заводить лишних знакомых.

— Боюсь, у вас нет выбора, — улыбнулся Гормли. — У нас с вами слишком много общего. И к тому же, насколько мне известно, друзей у вас достаточно много.

— В таком случае у вас неверная информация, — Гарри нахмурился и покачал головой. — Настоящих друзей я могу пересчитать по пальцам.

Гормли решил, что настало время перейти непосредственно к делу. В любом случае его интересовала реакция Кифа в экстремальной ситуации. Она могла послужить еще одним подтверждением правильности его решения.

— Вы говорите о живых, — спокойно произнес он, но улыбка с его лица исчезла. — А вот других, думается мне, гораздо больше...

Гарри словно ударили. Он часто думал о том, что будет, если кто-нибудь вдруг спросит его об этом напрямую, вот как сейчас. Теперь он знал. Ему стало плохо.

Он отпрянул назад и, нащупав расшатанный стул, плюхнулся на него. Он был бледен как смерть, дрожал, задыхался и смотрел на Гормли глазами загнанного в ловушку зверя.

— Я не знаю, о чем вы говорите..., — попытался отрицать он, но Гормли, не дав ему договорить, резко оборвал:

— Прекрасно знаешь, Гарри! Тебе хорошо известно, о чем я говорю. Ты — некроскоп. И вполне возможно, ты единственный некроскоп во всем мире!

— Вы, должно быть, сошли с ума, — в отчаянии прошептал Гарри. — Вы приходите сюда и обвиняете меня... бог знает в чем. Некроскоп? Такого не может быть. Всем известно, что невозможно... невозможно...

Он в замешательстве замолк.

— Невозможно что, Гарри? Разговаривать с мертвыми? Но у тебя ведь это получается, не так ли?

На лбу у Гарри выступил холодный пот. Он стал хватать ртом воздух. Он понял, что попался. Попался на месте преступления, как вурдалак с окровавленным сердцем в руках, как насильник, скорчившийся между бедрами своей жертвы под лучом полицейского фонаря... Ему никогда не приходило в голову, что это могут расценить как преступление — ведь он никогда никому не причинил вреда, — но сейчас...

Подойдя к Гарри, Гормли взял его за плечи и встряхнул.

— Придите же в себя, молодой человек! Вы выглядите, как нашкодивший мальчишка, которого поймали в момент мастурбации. Вы не больны, Гарри, то, что вы делаете, не есть проявление болезни — это большой талант!

— Это тайна, — слабо запротестовал Гарри, лицо его горело. — Я... я не причинял им вреда, я бы никогда не смог это сделать. Если бы не я, с кем еще они бы разговаривали? Они так одиноки!

Он был уверен, что его ждут крупные неприятности и, стараясь оправдаться, говорил сбивчиво и невнятно. Больше всего на свете Гормли боялся оттолкнуть его от себя, испугать!

— Все в порядке, сынок, все в порядке, успокойся. Никто тебя ни в чем не обвиняет.

— Но это же тайна! — настаивал Гарри. Он окал зубы, начиная сердиться. — Во всяком случае, было тайной. Но теперь, если об этом узнают...

— Никто ничего не узнает.

— Но вы же знаете!

— Это моя работа, сынок, знать о таких вещах. Еще раз повторяю: тебе ничего не грозит. Во всяком случае, с моей стороны.

Он был спокоен и говорил очень убедительно. Но был ли он и в самом деле другом? Гарри никак не мог справиться с охватившей его паникой, с потрясением от того, что кто-то еще знает о его секрете. Голова у него шла кругом. Можно ли этому человеку доверять? Имеет ли он право довериться кому бы то ни было? Но если приход Гормли означает конец его деятельности в качестве некроскопа, то он не сможет отомстить Виктору Шукшину. Нет, ничто не должно помешать осуществлению его замыслов.

В отчаянии он обратился мыслями к одному весьма самоуверенному и наглому ловкачу, похороненному в Исингтоне.

Гормли ощутил в этот момент колоссальную силу, исходившую от Гарри, необузданную и дикую энергию, с какой ему еще ни разу не приходилось сталкиваться. У него зазвенело в ушах, и сердце забилось тревожно и гулко. Вот оно! Это и есть талант некроскопа в действии! Гормли был абсолютно уверен в этом!

Сидевший на стуле Гарри наклонился вперед и постепенно принял скрюченную позу. Кожа его была цвета свежевыпавшего снега, а пот лился ручьем. И вдруг...