Чтение онлайн

— Это существо, товарищ Драгошани... оно не было... оно не могло быть... человеком. Что же это было?

Драгошани покачал головой. Ему казалось, он знает ответ, но ему не хотелось пока раскрывать ход своих мыслей.

— Я не уверен... — ответил он. — Но по-моему оно когда-то было человеком. Ясно одно, когда Кифу потребовалась помощь, это существо появилось рядом с ним. В этом и состоит его дар, Макс: мертвые отвечают на его зов. — Он повернулся к Бату, и его глубоко посаженные глаза потемнели. — Они отвечают на его зов, Макс. А мертвых намного больше, чем живых.

Утром в четверг Гарри возвратился на берег реки — к тому месту, где среди ила и водорослей вновь обрела покой его мать. Только теперь их там было двое, и на этот раз Киф намеревался поговорить не с ней, а с Шукшиным. Он вытащил из машины сиденье, положил на снег и сел на него, обняв колени. Полынья, через которую Гарри накануне выбрался из ледяного плена, вновь замерзла и покрылась слоем снега, сквозь который виднелись лишь неясные очертания.

После недолгого молчания Гарри позвал:

— Отчим, вы слышите меня?

— ...Да, — почти сразу раздался ответ. — Да, я слышу тебя, Гарри Киф. Я слышу тебя и чувствую твое присутствие! Лучше уйди и оставь меня в покое!

— Поосторожнее, отчим. Вполне возможно, что мой голос станет последним, который вы еще слышите. Если я “уйду и оставлю вас в покое”, вам больше не с кем будет поговорить.

— Значит, вот каков твой талант, Гарри. Ты общаешься с мертвыми. Ты подстрекатель трупов! Я хочу, чтобы ты знал, что ты, как и все остальные экстрасенсы, причиняешь мне боль. Но прошлой ночью впервые за многие годы я спал спокойно в ледяной постели и не чувствовал боли. Кто захочет говорить со мной? Я ни с кем не хочу разговаривать, я хочу спать спокойно.

— Что вы имеете в виду, говоря о том, что мой дар причиняет вам боль? — настаивал Гарри. — Каким образом мое присутствие может сделать вам больно?

Шукшин все ему объяснил.

— Именно поэтому вы и убили мою мать?

— Да, и по этой же причине я намеревался убить тебя. К тому же таким образом я мог спасти свою жизнь”. — И он рассказал Гарри о людях, присланных Боровицем, чтобы убить его, — о Драгошани и Бату.

Но Гарри этого было недостаточно — он хотел знать все, от начала и до конца.

— Расскажите мне абсолютно все, — попросил он, — и тогда клянусь, я больше никогда не побеспокою вас.

Шукшин согласился и начал рассказ...

О Боровице, об особняке в Бронницах. О русских экстрасенсах и о том, как их необыкновенный дар используется в борьбе за мировое господство, об их работе в строго засекреченной резиденции в самом центре России. О том, как Боровиц послал его в Англию, чтобы находить и уничтожать здесь экстрасенсов, и о том, как он сбежал и стал британским гражданином. Он вновь рассказал о висевшем над ним проклятии — о невыносимой боли, которую причиняли ему экстрасенсы, действовавшие на его нервы и сводившие с ума. В конце концов Гарри понял и даже готов был пожалеть этого человека, если бы речь шла не о его матери.

Слушая Шукшина, Гарри вспомнил вдруг о сэре Кинане Гормли и британском отделе экстрасенсорики, о том, что обещал прийти к Кинану и, может быть, стать сотрудником его отдела, когда покончит со своими делами. Ну что ж, он выполнил задуманное. И теперь он просто обязан повидаться с Гормли. Виктор Шукшин не был единственным виновником смерти матери. Существовали и другие, гораздо более опасные, чем он. В первую очередь тот, кто послал сюда Шукшина и приказал ему убивать. Ведь если бы Шукшин не приехал в Англию, его мать была бы жива.

Наконец-то Гарри почувствовал удовлетворение. До сих пор жизнь его была пуста, у него не было другой цели, кроме убийства Шукшина. Но теперь он ясно увидел, какая грандиозная задача стоит перед ним.

— Хорошо, отчим, — наконец сказал он. — Теперь я оставлю вас в покое, хотя вы его не заслужили. Но я никогда не прощу вас, — Я не нуждаюсь в твоем прощении, Гарри Киф. Пообещай мне лишь, что позволишь спокойно лежать здесь и оставишь меня одного, — ответил Шукшин. — Ты мне уже обещал это. Так что теперь убирайся, и пусть тебя убьют, а меня оставь...

Гарри с трудом поднялся на ноги. Все его тело, да и голова тоже, болели, он чувствовал себя совершенно обессиленным. В определенной степени это была физическая, но все же больше эмоциональная усталость.

Его охватило спокойствие, какое бывает после сильной бури и какое часто предшествует, предвещает бурю еще более жестокую, хотя об этом Гарри не подозревал.

Он выпрямился и; подхватив валявшееся на снегу сиденье, направился к машине. В голове его прозвучал донесшийся из-за спины голос:

— До свидания, Гарри, — но это не был голос Шукшина.

— До свидания, мама, — ответил Гарри. — Спасибо тебе, я тебя люблю.

— И я всегда буду любить тебя, Гарри!

— Что? — раздался крик ужаса Шукшина. — Что это? Киф, что это? Я видел, тебе удалось разбудить и поднять ее, но...

Гарри промолчал, дав возможность ответить Мэри Киф:

— Здравствуй, Виктор! Нет, ты ошибаешься. Гарри не поднимал меня. Я поднялась сама. Во имя любви, хотя тебе это чувство совершенно незнакомо. Но теперь все позади, и я больше не сделаю этого. Теперь есть кому позаботиться о моем Гарри, поэтому я буду спокойно лежать здесь в одиночестве. Хотя, возможно, я буду уже не так одинока...

— Киф! — в ужасе закричал Шукшин вслед удалявшемуся. Гарри. — Киф! Ты же обещал мне, ты сказал, что ты единственный, кто способен говорить со мной. Но теперь она тоже говорит со мной — и она причиняет самую нестерпимую боль!

Но Гарри продолжал удаляться.

— Ну же, ну же, Виктор! — услышал он голос матери, обращавшийся к Шукшину, как к маленькому ребенку. — Так ты ничего не добьешься. Ты сказал, что хочешь покоя и тишины? О, уверяю тебя, скоро ты устанешь от покоя и тишины, Виктор!