Чтение онлайн

Выйдя во двор, я подождал, пока Ник выедет, и закроет ворота.

— Стефан, выйди, пожалуйста, во двор, — позвал я.

Он вышел и стал в трёх шагах от меня.

— Стефан, когда я выйду со двора, ты навсегда забудешь, что видел меня и моих друзей. Ты меня понял? — он дернулся и его взгляд остекленел. — Ты поверишь всему, что скажет тебе Лана, и спокойно отпустишь её. Понятно? Кивни мне. — он кивнул, его взгляд по прежнему был бессмысленным.

Я развернулся, и кивнул Лане, стоявшей у окна гостиной, вышел со двора. Ник отогнал машину подальше от ворот, и стоял возле неё.

— Ты поведешь, или я? — спросил он.

— Садись сам за руль.

Мы стали молча ждать. Спустя пятнадцать минут, Ник обеспокоено спросил:

— Может пойти посмотреть, как она там?

— Не надо. Дай ей проститься со Стефаном, и объяснить ему всё. Да и с лошадьми она захочет попрощаться. Знаешь, что она сказала мне в спальне? — Ник посмотрел на меня с интересом. — Что здесь она была счастлива, как нигде и никогда, и хотела прожить здесь до конца своих дней. А теперь представь, что она сейчас чувствует.

Ник вздохнул и кивнул. Через пять минут Лана появилась из ворот, и не спеша побрела в нашу сторону. Потом расправила плечи и, подойдя к нам, коротко бросила:

— Поехали.

Она села в машину, мы с Ником заняли передние места, и тронулись в путь. Я видел, насколько она расстроена, но пытается держать себя в руках. Меня охватило жалость и раскаяние. Она тихо жила в своём маленьком мире, была счастлива. Но тут появились мы и всё разрушили. Она без жалоб и истерик, восприняла всё и согласилась с нами ехать. У неё, конечно, не было выбора, но то, как она вела себя в этой ситуации, вызывало у меня восхищение. Я посмотрел на неё и дал себе обещание: «Ты не пожалеешь, что мы забрали у тебя эту жизнь. Взамен, я дам тебе намного больше. Если ты позволишь». Главное слово «если», — с грустью подумал я. В любом случаи, я постараюсь, решил я для себя.

Она тем временем достала плеер, вставила наушники в уши и включила его. Я услышал Антонио Вивальди «Времена года» в исполнении Ванессы Мэй. Наблюдая за ней в зеркало заднего вида, я увидел как она постепенно приход в себя. Когда начала играть «Токката и фуга ре-минор» Баха, она окончательно взяла себя в руки, и, дослушав её, выключила плеер. Потрясающее самообладание, я уже лопался от гордости за Лану.

— Изумительная музыка, — искренне сказал Ник. — Божественно.

— Да, — согласилась Лана.

— Я вижу, музыка играет большую роль в твоей жизни? — поинтересовался Ник.

— Да. Когда я была маленькой, моя мама часто работала в ночные смены, и я оставалась одна. Я боялась не темноты, как все нормальные дети, а тишины. Уже в первом классе, я научилась хорошо читать, и когда моя мама оставляла меня одну, я ночами на пролёт вслух, до хрипоты, читала книги, чтобы не слышать тишину. А потом, мама сжалилась надо мной и купила мне магнитофон. С тех пор, музыка сопровождает меня по жизни. Она помогла мне многое пережить. Когда становится совсем плохо, я включаю музыку и в зависимости от того, что слушаю, представляю себе то зелёные холмы Ирландии, то Амазонские джунгли, или безмятежные и суровые Гималайские вершины. Всегда по-разному. Это помогает мне отрешиться на некоторое время от проблем, — она смущённо улыбнулась, и замолчав, стала смотреть в окно.

— А что ты представляла сейчас? — не унимался Ник.

— А что можно представлять слушая «Времена года»? — вопросом на вопрос ответила Лана и опять улыбнулась.

Мне нравилось смотреть как она улыбается. Она улыбалась не только губами, в улыбке участвовали и её глаза. В них было столько доброты и искренности, что, глядя на неё нельзя было не улыбнуться в ответ. За последние несколько дней, я улыбался чаще, чем последние десять лет.

Ник тоже рассмеялся.

— Кстати, Ник. Лана любит не только слушать музыку, она ещё и прекрасно поёт, — с гордость сказал я.

— Да? — Ник бросил заинтересованный взгляд на Лану.

— Я не стала бы называть мои громкие крики под музыку — прекрасным пением, — запротестовала она.

— Лана, ты себя недооцениваешь, и очень сильно. За что ты так себя не любишь? — самое время попытаться прояснить этот вопрос, решил я.

— Я просто трезво смотрю на вещи и называю их своими имена, — вздохнула она. — И люблю — не люблю, здесь не причём, — и отвернувшись, стала смотреть в окно, давая понять, что разговор закончен.

Ник выразительно посмотрел на меня, и поджал губы. Я прекрасно понял его мимику. Я всё испортил. Она повеселела и, охотно участвовала в разговоре, а я одним вопросом разрушил эту непринуждённую беседу. И кто меня тянул за язык?

Вечером мы пересекли таможенный пост со Словакией. Всё прошло гладко. Когда мы отъехал от границы, я сказал:

— Через три часа будем возле одного из наших домиков. Есть домик расположенный в часе езды от границы, но нам отъехать как можно дальше, чтобы нас не смогли выследить.

— Я могу спать и в машине, мне без разницы, — спокойно ответила Лана.

— У нас есть ещё три дня до Форума, и наш маршрут мы прокладывали учитывая это. Хоть и мы сделаем крюк в восемьсот километров, мы можем дать тебе спокойно отдыхать по ночам. И потом, нам с Ником тоже надо периодически отдыхать.

— Как скажете, — согласилась Лана.

Спустя три часа мы подъехали к домику. Наши домики были разбросанные по всей Европе, в мало посещаемых местах. Они были стандартными — прихожая, две спальни и ванная комната.

Я и Ник вышли из машины, принюхиваясь. Судя по всему, здесь давно никого не было. Я открыл заднюю дверь машины, выпускаю Лану. Зайдя в дом, она оглянулась и спросила:

— Какая из комнат моя?

— Вон та, — я указал на дверь.

Она кивнула и направилась туда. Пожелав нам спокойной ночи, она закрыла дверь. Ник сразу потянул меня к двери и зашипел:

— Макс, я хочу помочь тебе, а ты только всё осложняешь. Не надо давить на неё. Неужели ты не понимаешь, что в простой беседе, она рассказывает о себе намного больше, чем когда ты задаёшь ей вопросы напрямую?