Чтение онлайн

— Да ты только что с ним разговаривал, — хмыкнул Квентин.

— С ним? — я всё еще не понимал.

— Я имею в виду ту девушку. Это новый наладчик РНБ-751. Ребята постарались — выглядит как живой человек.

— Она — робот? — с трудом выговорил я.

Мой взгляд непроизвольно поплыл, я закрыл глаза и схватился за столешницу, чтобы ненароком не свалиться.

— Э-э-э, да ты совсем плох. Заработался. Пойдем провожу.

Квентин подхватил меня под локоть, приподнял и почти поволок к медицинскому боксу.

Наверно, я там всё же отключился. Потому что лекцию, которую мне монотонно читал Квентин, я начал воспринимать не с самого начала. Он ходил из угла в угол, что-то переключая на датчиках, внимательно разглядывал бессмысленные для меня цифры, характеризующие мою жизнедеятельность, и непрерывно бубнил:

«…Уже двадцать лет. А какие мозги у них — ты задумывался югда-нибудь? Конечно, видя наружность робота, любой скажет — это механическое подобие человека. Почти верно. Только мозг у них действительно человеческий. Живой. Клон обычного мозга младенца. Когда-то его мать разрешила проделать это со своим ребенком. А потом вступил в силу закон, позволяющий клонировать отдельные части тела человека. Ну, как было не воспользоваться этим? Роботостроение набрало обороты. На чистый мозг накладывали программу обучения, запаковывали в механическое тело и отправляли на работу. Быстро, рентабельно, качественно. А на девушку не смотри. Под тонкой кожей — механический скелет. Суть у нее осталась прежней…»

— Врешь ты все, — прохрипел я, — живая она.

— Твои проблемы. Я предупредил.

Квентин кивнул мне, что медицинское освидетельствование закончено и всё в пределах нормы, я встал и побрел на работу.

Мы стали встречаться с Нелли. После работы, в свободное время. На нашей станции обслуживать инженерные системы означает постоянно бегать куда-либо. Нет, разумеется, механической работой занимаются роботы. Но надо ведь еще понять — что делать и кому это поручить. В этом отношении Нелли была универсалом. Достаточно было определить круг проблем, и она находила оптимальное решение.

Я уже смирился, что она не человек. Откровенно говоря, мне было плевать на это. Я вел себя с ней, как с обычной девушкой, и она отвечала мне тем же. Наверняка во всем была виновата программа, установленная в ней. Но мне действительно было хорошо с Нелли. Действительно.

Мы гуляли по станции, за неимением садов и паркое, болтали, смеялись всяческим шуткам. Можно назвать это прогулками под луной, да только в окна отовсюду настырно лез Юпитер. Я даже преподнес ей как-то букетик цветов, сорванных в нашей оранжерее. За что получил персональный выговор начальника станции и его глубокое недоумение: «Цветы? Роботу?»

Для меня главным было общение. Я испытывал настоящее эстетическое удовольствие от наблюдения за неиспорченной женской душой, каковой ее воспринимал. А вы думали, что в женщине главное — тело?

И все же встречи были не так часты, как бы мне хотелось. На мои настойчивые и глупые просьбы переехать ко мне Нелли опускала глаза и говорила: «Ведь я же робот». И я не мог с ней спорить. Огорчался. Только дело отвлекало меня.

Все понимают — что такое метановый выброс. Они происходят постоянно, разной силы и направления. Попасть под него — дело случая. Объявляется метановая тревога, отключается наружное оборудование, станция переходит на внутреннее энергопотребление. Разумеется, все это происходит автоматически. Сигнал тревоги посылает датчик, определяющий увеличение количества молекул метана в ближнем пространстве станции. Это когда он работает.

К сожалению, он сломался как раз перед мощнейшим выбросом.

Выглядело это так.

Резкий сигнал, сообщение о необходимости устранить поломку. И тут же вырубило все, кроме сигнальных лампочек, питаемых независимыми аккумуляторами. Метан коротнул системы жизнедеятельности, энергоподачи и аварийные системы.

Понятно, кому исправлять?

Всех ремонтников я направил на ликвидацию последствий замыкания, а сам, вместе с Нелли, бегом отправился устранять причину. Вентиляция не работала, дым от сгоревшего пластика, подсвеченный зелеными аварийными лампами, висел над самым полом. Хотелось зажать рот и нос и не дышать. Глаза слезились, а голова постепенно начала гудеть и кружиться.

Место, куда ударил метеорит, нашла Нелли. Выгорела внутренняя обшивка, свистел воздух, уходящий в малюсенькое отверстие, и полностью отсутствовали контуры всех цепей на несколько метров от удара.

Как вы думаете, сколько наша станция может оставаться без энергии? Я знал эту цифру, но старался забыть — никто не успеет доставить нам ремонтный материал за это время.

— Нам не успеть, Нелли… — только и сказал я.

Она была другого мнения.

Только робот способен разобрать самого себя на составные части. И сделать это достаточно быстро. Она вскрыла свой торс и принялась выдирать какие-то провода, скручивать их с оставшимися, восстанавливая цепи станции. А я смотрел и не мог помочь ей. Я хотел остановить ее, не дать уничтожить себя. Но станция, но люди в ней…

Не хватило.

Последнюю цепь она замкнула своим телом, раскинув руки.

Вспыхнул наружный покров, потек металл сочленений, ее затрясло, ломая то, что еще оставалось целым.

Ее тело выдержало.

Аварийный реактор включился. Всё заработало. Потом пришли ремонтники, пришел Квентин. Восстановили системы, как требуется. Отодрали Нелли от стены и оставили ее рядом со мной.

Я даже плакать не мог.

Квентин присел рядом со мной, заглянул мне в глаза, что-то понял.

— Ведь это робот. Их выпускают тысячами, — он хотел утешить меня — я видел, — Зайди вечером.

Я зашел.

Квентин стоял в своем медицинском боксе над обломками Нелли и внимательно их разглядывал. Зачем врачу это железо?

— Знаешь, ~ сказал он, — Нелли не совсем обычный робот. А я не только врач…

Безумная надежда сдавила мне сердце, наполняя радостным предчувствием.

— Ты что, можешь спасти ее? Ведь можешь, да?!

— Она уже списана! Тут нечего восстанавливать!

— А ее мозг?

— Он в порядке, — Квентин поджал губы, осуждая меня. По его мнению, излишняя привязчивость к роботу только мешала мне.

— Я все отдам. Ты же знаешь.

— Сочтемся, — Квентин резко мотнул головой.

— И еще одно. Ты же можешь слеге подправить ее программу…

Она — настоящая женщина.

Я люблю ее мелкие слабости. Нелли знает, как воспитывать нашего сына, как готовить еду, что лучше подать мне в тот или иной час, что и когда сказать, радуется мне, когда я прихожу домой, встречает смешными разговорами, что она сделала за день, помогает мне в моем деле своими советами, замолкает, когда надо помолчать. Она знает много, кучу всякой не нужной никому информации и иногда вскользь говорит что-нибудь заумное.