Нелюдь
Шрифт:
Мы промчались по городу, причем я не смотрел по сторонам. Мне хотелось как можно скорее прибыть на место.
Уже у подъезда я понял, что не напрасно спешил и волновался. Стояла милицейская машина, и толпились люди, жильцы дома. Я поднялся по лестнице, ничего ни у кого не спрашивая. Возле площадки, на которой находилась квартира Хельги меня остановил милиционер.
— Вы куда? — спросил он меня, увидев, что я гляжу на распахнутую дверь квартиры. Все вокруг было залито водой, которая хлюпала под ногами. Валялись обгорелые обрывки бумаги и каких-то тряпок.
— Что тут произошло? — сдавленным голосом поинтересовался я.
Уже понятно было, что случилось нечто ужасное.
— Вы идете в эту квартиру? — спросил милиционер, не отвечая на мой вопрос.
— Да, — после некоторого замешательства ответил я.
Надо же было как-то узнать о происшедшем…
— Пройдите сюда, — сказал милиционер и посторонился, пропуская меня.
— Да что случилось-то? — настаивал я, но милиционер был тверд.
— Пройдите, вам все скажут, — настаивал в свою очередь он. Видимо, он был проинструктирован.
В квартире недавно бушевал пожар, это было очевидно. Почти ничего не осталось от мебели и обоев. Квартира выгорела почти вся. Стоял тяжелый запах дыма и еще какой-то гадости.
Следователь, который как раз разбирался в квартире, вцепился в меня мертвой хваткой. Он искал свидетелей и вообще кого-то, кто мог бы дать показания.
Я уже понимал степень опасности для себя и потому сказал, что являюсь старым другом Хельги, хозяйки квартиры, и пришел ее навестить.
— Вы договаривались о встрече? — спросил следователь.
У меня хватило ума ответить отрицательно. Просто так зашел. Шел мимо и решил заглянуть.
— Я вообще не видел Хельгу очень давно, — сообщил я. — И ничего про нее не знаю. А что тут произошло? Пожар?
Следователь ничего не ответил мне. Он старательно записывал себе в блокнот мои данные — адрес и сведения из паспорта.
— Она сгорела в пожаре? — осмелился я спросить его.
— Нет, — ответил следователь. — Не беспокойтесь, она не сгорела. Осталась жива ваша знакомая.
Мы спустились вниз и беседовали с ним в милицейской машине.
— Вы не знаете, где можно ее найти? — спросил следователь.
Я сказал ему адрес больницы. Пусть ищет ее там. Я был уверен, что там Хельги, конечно же, нет.
Следователь в конце концов сообщил мне, что в обгорелой квартире найдены два мужских трупа. Опознать их невозможно, пожар начался как раз в том месте, где они лежали.
— А где же сама хозяйка? — спросил я озадаченно.
Следователь пожал плечами:
— Будем искать. Должна же где-то быть…
Все было ясно. Хельга каким-то образом ухитрилась убить Скелета и скрылась. Я не мог понять, как это могло произойти, но факт был очевиден.
Следователь еще раз сверил мои данные и сказал, что меня могут вызвать потом, если я понадоблюсь. Что ж, пожалуйста. Вызывайте.
Из машины я выскользнул тихо и боком стал отходить. Я сделал это специально на тот случай, если бы меня узнал кто-то из соседей, которые стояли тут же у подъезда и оживленно обсуждали происшедшее. Вдруг кто-то из них видел, как я ходил к Хельге, как мы выходили из дома рука об руку… А кто-то мог вообще не спать и видел, как мы ночью привезли сюда Хельгу с санитаром. Бывают же такие старушки-соседки, которые мучаются бессонницей и по ночам смотрят на улицу…
Если бы меня кто-то узнал, потянулась бы цепочка, и я мог уже не выпутаться, К счастью, меня никто не приметил, и я сумел скрыться от глаз.
Больше я здесь не появлюсь, незачем дважды искушать судьбу. А Хельга… Что с ней?
Я взглянул на часы. Пожар в квартире, как я узнал, начался ранним утром. Сейчас было около трех часов дня. За это время Хельга уже трижды могла пересечь эстонскую границу…
Для меня навсегда останется тайной, как ей удалось убить Скелета. Что ж, как говорится, политика — это искусство возможного. И жизнь вообще, наверное, искусство возможного. Поймать Хельгу теперь вряд ли возможно, так незачем было об этом думать.
Я вернулся в банк, и меня сразу же провели обратно в кабинет к Савелию Кузьмичу. Геннадий сидел там же, и я рассказал ему о происшедшем. Он опустил голову и выругался.
Он никак не комментировал исчезновение Хельги, только скрипел зубами некоторое время.
К вечеру мы с Геннадием уехали домой. Лева остался в банке, где его заперли в комнате под охраной молчаливого парня, пришедшего на смену Коле. Связывать его не стали.
— Все равно никуда не денется, — авторитетно пообещал Савелий Кузьмич.
Потом пожал плечами и негромко добавил:
— Пусть последнюю ночь проведет нормально, без веревок и наручников.
Я поехал вместе с Геннадием Андреевичем. Мне не хотелось ехать домой, а хотелось увидеть Юлю.
Она была молчалива и почти ничего не спрашивала у нас. Наверное, она понимала, что происходит нечто важное, связанное с ней. Недаром же у нее прорезалось внутреннее видение…
Мы не говорили с ней о Хельге и вообще о том, что происходило вокруг. Юля держала мою руку и молчала. А когда к ней приблизился Геннадий, она прижалась лицом к его груди и замерла.
— Папа, — только говорила она тихо. — Папа…
Так мы и сидели втроем — Юля посередине, а мы с Геннадием по бокам. Наступала ночь.
На следующий день все произошло так, как предвидел Савелий Кузьмич. После полудня в кабинет вошел вчерашний юнец с аккуратной папочкой в руках и сдержанно сообщил, что заграничный банк подтвердил передачу денег в размере пятисот тысяч и одновременно сообщил о том, что счет господина Рахлина исчерпан… Значит, Лева не солгал, когда говорил, что у него это последние деньги.