Чтение онлайн

– Два кофе. Как обычно.
– повернулся к Мире, - Привет. Нет, не англичанин, а работающий офисный червь. Мне закончить надо было. Давай излагай, и я погнал. У меня до хрена дел.

Говорю, а сам слежу за ее пальцами, теребящими салфетку. Невыносимо захотелось их накрыть своими и сильно сжать, чтоб успокоить. Я её истерику кожей почувствовал. На каком-то гребаном астральном уровне. Словно это меня всего скручивает.

«Бывает ли у тебя такой страх, что ты не можешь одолеть,

Такой, что никак не отстанет, будто что-то застряло в зубах?

Есть ли у тебя еще пара козырей в рукаве?

Ты и не догадываешься, что ты влипла по уши?

Я мечтал о тебе чуть ли не каждую ночь на этой неделе».

***

Конечно, ему надо было работать...Сказал таким тоном, упрекая, мол, ты можешь себе позволить прогуливать работу, а я нет. А мне закричать вдруг захотелось ему в лицо, то единственное, что мне действительно важно, я себе позволить не могу. Неделю не появляться в офисе даже без объяснений – могу, не работать каждый день с утра и до вечера, чтобы получить в конце месяца зарплату, тоже могу, вот это чертово кафе, в котором сидим с ним вдвоем, купить могу прямо сейчас...А вернуть другого, того, кто ни разу вот так не посмотрел, как он...с таким интересом, с какой-то страстью, сменяющейся на неожиданную нежность, тоже не могу. И забыть его – тоже нет. А если я не могу позволить себе того, кого хочу на самом деле, то зачем мне всё остальное?

Следит за движениями моей руки, и я схватила эту злосчастную бумажку и спрятала в карман пальто.

– Мне помощь твоя нужна, Адам, - посмотрев в его лицо, отмечая, как сузил глаза, откинувшись на спинку стула.

***

Помощь. Так типично для женщин искать в каждом мужчине рыцаря. Тонкий психологический ход, используемый веками. Срабатывает даже с отъявленными мерзавцами при правильной интонации и подходящей ситуации. И самое паршивое она, как истинная женщина, чувствует, что мне не безразлична. Знает, что нравится…Не знает, насколько, но это уже мои проблемы. Я и не хочу, чтоб знала, как меня ломает по ней с самой первой встречи. Хочу её, как оголодавший зверь. Трясет от звука ее имени. От взгляда, блядь, сердце в горле бьется.

– Помощь, значит. Какая? Чем смогу, так сказать…

Я не мог сдерживаться. Не мог это контролировать. Оно вырывалось наружу само – раздражение от понимания, чего она хочет. Глухая ярость и ревность. Я не мог их скрыть. Они, как лезвия, вспарывали мою показную невозмутимость и лезли наружу с каждым сказанным словом.

***

– Сможешь, я уверена, - положила свою руку на его ладонь и сжала, удерживая взгляд. Да, пусть это было нечестно, но я бы не выдержала его отказа.
– Мне нужно найти одного человека. У меня есть его аккаунт, у меня есть его номер телефона...был номер телефона. Но я не знаю ни его имени, ни фамилии. Адааааам, мне нужна любая информация о нём. Пожалуйста, я прошу тебя. Помоги мне. Я больше никому не могу доверять.

И плевать, если станет презирать. За эти дни я дошла до той точки, когда гордость и чувство собственного достоинства стали значить не больше, чем красивые слова. Внутренне мутировала настолько, что перестала ощущать их на уровне эмоций. А, впрочем, сейчас я не чувствовала ничего, кроме отчаяния и опустошенности.

***

Усмехнулся...А ведь все же больно. Знал, что будет хреново понять, насколько она любит этого урода, но надеялся, что сам увяз не настолько. Надежда сдохла только что. Беззвучно. Окоченела и разложилась за считанные секунды. Даже праха не осталось. Достаточно в глаза эти посмотреть, увидеть в них бездну отчаяния и понять, что это тупик.

Обхватила мои пальцы, а я резко их выдернул, накрыл ее руку ладонью и сам сжал.

– Знаешь, Мира. Я, конечно, все понимаю. Не мое это дело. Но и ты все прекрасно понимаешь. Не дура ведь. Вроде как. Я не горю желанием искать твоего виртуального любовника и тратить на это свое время.

Сжал её ледяные пальцы сильнее и наклонился вперёд.

– Ты себя в зеркале видела? Из-за чего? Потому что тебя кинули в вирте? Ты серьезно из-за этого дерьма не ходила на работу и сидишь тут дрожишь с опухшими от слез глазами?

«Она — одинокий рейнджер, несущий надежду, скачущий

В моей пустой голове, когда она не со мной.

Я схожу с ума, потому что я не хочу быть здесь,

Я уже и не помню, когда последний раз был счастлив».

***

Резко выдохнула, убирая свою руку. Будто пощёчину мне влепил. Каждый вопрос отпечатался на коже обжигающим красным следом. Опустила голову, пытаясь сдержать непрошеные слезы. Только не при нем. Не при всех этих людях. Мне надоела за это время жалость. Жалость мамы, жалость самой к себе. Мерзкое чувство, от которого тошнило и кружилась голова.

– Он не..., - Вскинула голову, внутренне сжавшись от той злости, что полыхала в его потемневших глазах. Стиснул челюсти, ожидая ответа. А я губы пересохшие облизнула и решила с другой стороны зайти.

– Дело в Нине...Это связано с Ниной. С ее смертью. Мне нужна информация о человеке, которого подозревают..., - глубоко вдохнула, стараясь сдержать рвущиеся из груди всхлипы, - в ее убийстве.

«Почему? Почему?

Расскажи мне...

Расскажи мне, как ты мог

Затеряться в океане зла?

Упасть на дно, где только мрак?

Расскажи мне, почему

Ты закрыл себя в углу?

И лишь сладкий привкус млений,

Тебя закружит в одно мгновенье.

Мой прекрасный лжец,

Ты тонешь...»

***

Я встал со стула и склонился к ней, поднял голову за подбородок, глядя в глаза и понимая, что внутри все переворачивается от заблестевших слез. Когда я останусь с ублюдком наедине, за каждую слезу ребра пересчитаю. Кто-то сегодня будет харкать кровью. Только меня злило, что она отрицать пытается. Прикрывается следствием, Ниной. Стыдится. Пусть произнесет это вслух. Услышит, как оно звучит со стороны. Весь этот гребанный виртобредосекс с каким-то Джокером, мать его. И не лжет мне. Я ненавижу ложь в любом ее проявлении. В этом мы похожи с моим уродом - соседом.

– Не лги мне. Никогда мне не лги. Или ты говоришь правду, включая все. Реально все. Или я ухожу.

«Сколько секретов ты в силах сохранить?

Ведь ко мне прицепилась эта мелодия,

что заставляет думать

О тебе то и дело — она звучит у меня на повторе,

Пока я не засну,

Опрокинув бокал на диван...»

***

Качаю головой, чувствуя, что еще хотя бы слово, и меня разорвет от боли прямо тут. Среди всех этих людей, у него на глазах. Он хочет правды. Как и тот, другой. Они все хотят только правду. Они требуют искренности, и, получив ее, окунают в самую низменную, самую острую боль. Покачала головой, отстранившись назад и выдавила из себя шепотом: