Чтение онлайн

Придерживая дверь, Эдди чуть отодвинулся, чтобы Рейчел заглянула во мрак сарая, а потом хорошенько стукнул по стене.

Сперва ничего не случилось, а потом из сарая выбежали всполошенные куры. Вскоре суматоха улеглась и куры заквохтали, поправляя перья.

— Орпингтоны, — объявил Эдди. — Верные хозяевам, отличные несушки, хорошо цыплят высиживают.

Куры разглядывали его блестящими глазами-бусинками и обдумывали услышанное.

— Ты рассказывала, что твой отец держал орпингтонов в вашем бывшем доме на Нит-стрит. Говорила, что мечтаешь завести их снова.

Рейчел изумленно смотрела на кур.

— Ну, когда впервые ко мне приехала, ты сказала, что мечтаешь об орпингтонах, помнишь? — Эдди беспомощно опустил большие руки и ждал. Уверенности у него явно поубавилось.

— Помню, — наконец кивнула Рейчел. — Конечно, помню. — Она взяла Эдди под руку и вместе с ним стала наблюдать, как красные орпингтоны, переливающиеся в лучах заката, бегут обратно в сарай.

При жизни Агнес Мэндер была сущей затворницей, тем удивительнее казался поток соболезнований, хлынувший в дом покойной после публикации некролога в «Таймс». Джордж Мэндер спросил Веру Росс, не знает ли она, кто может приготовить еду для поминального стола, а Вера ответила, что с удовольствием поможет сама. Она ведь привязалась к Агнес, несмотря на их частые ссоры.

— Придет человек сорок, не меньше. Вера, вы точно справитесь?

Для поминок отвели столовую и салон, но люди собрались в маленькой гостиной, а потом вышли в сад. Стоял конец сентября, и солнце озаряло темные старые листья и красные розы с опадающими лепестками. Жухлые цветы вдоль бордюров душил вьюнок.

Джордж Мэндер увидел свой дом словно впервые. Стильная георгианская мебель соседствовала с вычурной викторианской, дорогой фарфор — с ужасными картинами. Обои пожелтели от табачного дыма, карнизы красного дерева выгнулись. Теперь, когда мама умерла, а он стал хозяином, все казалось еще более ветхим и запущенным.

В день похорон Вера привела помощниц — дочь Рейчел и Элизабет Оливер, ее подругу из Лондона. Как ни странно, Мэндер знал обеих. Мисс Оливер оказалась той самой девушкой, которую он встретил в лондонском поезде. Когда Вера представила их друг другу, мисс Оливер его не вспомнила, и Джордж не счел нужным напоминать. О том, что дочь дружит с Эдди Сондерсом, Вера уже говорила. Именно Рейчел встречала Элизабет Оливер на хайтской станции.

На обеденный стол поставили холодные закуски — мясо, язык, ветчину и бутерброды с омаровым паштетом. Две девушки подавали чай престарелым гостям Джорджа, и ощущение, что дом чужой, от этой картины лишь укреплялось. Мисс Оливер и Рейчел Росс напоминали гибких кошечек с блестящей шерстью, затесавшихся в свору старых хромых собак.

Мэндер обходил гостей и к вечеру выпил куда больше, чем собирался. По домам никто не разъезжался, и Джордж немного постоял на террасе, наслаждаясь свежим воздухом и милым ему видом на мшистые газоны и истоптанные дорожки, обсаженные чахлым шалфеем и розмарином. У стены, отгораживающей сад, притаилась каменная скамья, над которой изгибалась арка. Когда мама еще могла выходить из дома, она любила там сидеть. Арка заросла розами и жасмином, а сейчас над ней клубился дымок.

Сегодня на скамье сидела Элизабет Оливер, курила и задумчиво смотрела себе под ноги. Она подняла голову, и в ее глазах мелькнула паника, словно Джордж застиг ее за чем-то постыдным. Она бросила окурок под скамью и придавила каблуком.

— Примите мои искренние соболезнования! — сказала она, но воинственный тон предупреждал: «Ко мне лучше не лезь!»

— Благодарю, вы очень любезны. Вы вряд ли помните, но мы уже встречались в поезде. В августе, недель шесть-семь назад.

— Нет, отчего же, помню. Спасибо, что поднесли мою сумку.

Чувствовалось, что девушке нужно побыть одной, и Джордж решил ретироваться при первой же возможности. Пальцы Элизабет нервно барабанили по колену. Кольца на безымянном пальце не было.

— Надеюсь, вашему сыну нравится в Кенте. Он сейчас на пляже?

— Он с Лидией, бабушкой Рейчел. Кстати, он не мой сын.

— В Кэмбере есть дюны. Сводите туда мальчика, ему понравится.

— Боюсь, не получится: далековато. — Элизабет поднялась.

Херес ли развязал ему язык или переживания — как-никак мать похоронил, — но Джордж не отступился:

— Давайте я свожу вас туда завтра? По радио обещали, что будет тепло и солнечно. Дети любят Кэмбер. Я в его возрасте обожал там играть.

— У вас есть машина?

— Велосипед только для особых случаев.

Элизабет почти улыбнулась, лишь сейчас посмотрев Джорджу в глаза, и ему вдруг стало неловко за свое приглашение.

— В полдень у меня встреча в Рае, — соврал он и почувствовал себя полным идиотом. — Я могу оставить вас в Кэмбере на пару часов, а на обратном пути забрать. Мне несложно.

— На завтра у нас другие планы, но все равно спасибо. — Элизабет смотрела Джорджу через плечо, словно не зная, как от него отделаться. Тут ее очень кстати позвала Вера. — Мне пора, — сказала девушка, быстро зашагала по дорожке и поднялась по лестнице, перескакивая через ступеньку. Руки напряжены, голова опущена — Элизабет как будто чувствовала, что за ней наблюдают.

Джордж вернулся в дом. Гости уже расходились, но проводы заняли больше часа.

Усадив в машину последнего визитера, Джордж ушел в кабинет, чтобы не мешать уборке. На кухне девушки пели песню, которую Мэндер недавно слышал по радио, а Вера подгоняла их: поторапливайтесь, поторапливайтесь, что распелись!

Наверное, он задремал, потому что, когда открыл глаза, уже смеркалось, а в освещенном коридоре стояла Элизабет.

— Пожалуйста, заходите, — пригласил Джордж и встал.

— Мы домой собираемся. Знаете, мне все-таки хотелось бы поехать в Кэмбер.

— У вас планы изменились?

— Да. — Вид у нее был усталый.

— Тогда я заберу вас с Тоби в десять.

— Вы знаете, как его зовут?

— Вы в поезде сами мне сказали.

Улыбка Элизабет получилась почти теплой, почти благодарной.

Элизабет и Тоби ждали на набережной.

— Доброе утро! — сказал мальчик. — У моего папы тоже «даймлер», только черный. Желтый мне больше нравится.

— Спасибо, — ответил Мэндер. — Боюсь, он ярковат. Его моя мама выбирала.