Чтение онлайн

— Прекрасная мечта, но насколько она реальна?

— После Ухода Ротора состоялись три конференции по этой проблеме.

В них участвовали ученые всех поселений.

— Только поселений? А как же Земля?

— Были наблюдатели и с Земли. Дело в том, 'что в наше время Земля — далеко не рай для физиков.

— И какие же выводы сделали участники конференций?

— Вы же не физик, — улыбнулась Тесса.

— Я не физик, но я любознателен. Опустите самые сложные моменты.

Тесса только улыбнулась и не сказала ни слова. Крайл положил на стол сжатые в кулаки руки.

— Забудьте вашу теорию о том, что я — какой-то секретный агент, охотящийся за вашей секретной информацией, — сказал Крайл. — Тесса, где-то там моя дочь. Вы сказали, что, возможно, ее уже нет в живых. А если все же это не так? Есть ли хоть небольшая возможность…

— Простите, я не подумала об этом, — улыбка сошла с лица Тессы. — Но постарайтесь рассуждать здраво. Невозможно найти поселение, которое сейчас может находиться в любой точке пространства в радиусе шести световых лет; а ведь со временем этот радиус будет только возрастать. Нам потребовалось больше ста лет, чтобы найти десятую планету, хотя эта планета намного больше Ротора, а объем пространства, который нужно было для этого прочесать, — намного меньше.

— Надежда порождает веру. Возможен ли настоящий полет через гиперпространство? Ответьте коротко: да или нет.

– Большинство специалистов говорят «нет». Возможно, несколько ученых неуверенно промямлят, что они не знают.

— Есть ли хоть один человек, который громко говорит «да»?

— Я знаю только одного такого человека. Это я.

— Вы считаете, что это возможно? — с неподдельным удивлением переспросил Крайл. — И вы заявляете об этом открыто или потихоньку признаетесь только самой себе, когда никто другой не слышит?

— Я опубликовала свои взгляды в статье — одной из тех, названия которых вы прочли. Конечно, со мной никто не согласился. Прежде я иногда ошибалась, но теперь, мне кажется, я права.

— Почему с вами никто не согласился?

— Есть один камень преткновения. По сути дела речь идет о различной интерпретации одного явления. Между прочим, основой роторианской модели гиперсодействия, которая сейчас в общих чертах известна на всех поселениях, является тот факт, что произведение отношения скорости корабля к скорости света на время является постоянной величиной, если отношение скорости корабля к скорости света больше единицы.

— И что же из этого следует?

— Отсюда следует, что в сверхсветовом диапазоне чем выше скорость корабля, тем короче промежуток времени, в течение которого он может поддерживать такую скорость, и тем больше время, в течение которого корабль должен двигаться с досветовой скоростью, чтобы затем получить возможность снова превысить скорость света. В результате средняя скорость корабля на достаточно большом участке пути не может превышать скорость света.

— И что же дальше?

— Создается такое впечатление, что предел средней скорости устанавливается принципом неопределенности, а обойти этот принцип невозможно — в этом мы все убеждены. Если это так, то истинный полет через гиперпространство, по-видимому, невозможен. К такому выводу и пришли почти все физики; лишь очень немногие из них не говорят ни «да», ни «нет». Я же считаю, что здесь налицо только кажущееся сходство с принципом неопределенности, фактически же этот принцип ни при чем; и, следовательно, возможность истинного полета через гиперпространство не исключена.

— Можно ли однозначно решить эту дилемму?

— Вероятно, нет, — покачала головой Тесса. — Определенно можно сказать, что поселения не заинтересованы в межзвездных, путешествиях с помощью одного лишь гиперсодействия. Ни одно поселение не собирается повторить эксперимент роториан и отправиться в многолетнее дальнее странствие с большой вероятностью трагического исхода. С другой стороны, ни одно поселение не согласно вкладывать огромные деньги и колоссальные ресурсы в разработку технологии, которая, по убеждению подавляющего большинства специалистов, теоретически невозможна.

Крайл подался вперед:

— И вас это не волнует?

— Конечно, волнует. Я — прежде всего ученый и, естественно, хотела бы доказать, что моя точка зрения верна. Однако я должна смириться с пределами допустимого. Такие работы потребовали бы гигантских расходов, а поселения не дадут мне ничего.

— Тесса, если в этом не заинтересованы поселения, то Земля очень заинтересована и готова на любые расходы.

— В самом деле? — Тесса мягко и немного недоверчиво улыбнулась, протянула руку и медленно потрепала Крайла по волосам. — Я сейчас почему-то подумала, что когда-нибудь мы полетим на Землю вдвоем.

Крайл медленно отвел руку Тессы и сказал:

— Все, что вы говорили сейчас о полете через гиперпространство и о вашей теории, — это правда?

— Абсолютная правда.

— Тогда вас ждут на Земле.

— Почему?

— Потому что Земля очень заинтересована в полетах через гиперпространство, а вы — единственный известный физик, который верит в возможность таких полетов.

— Крайл, если вы все это знали заранее, то к чему был весь этот допрос?

— Я ничего не знал, пока вы сами мне не объяснили. Мне сообщили только, что вы — самый блестящий из современных физиков.

— О, конечно, я — самый-самый блестящий физик, — передразнила Тесса. — Вас послали, чтобы заполучить меня?

— Меня послали, чтобы убедить вас.

— Убедить в чем? В необходимости переселения на Землю? На перенаселенную, грязную, нищую Землю, исковерканную неуправляемой природой? Чрезвычайно лестное предложение!

— Послушайте, Тесса. Не вся Земля такая. Да, ей присущи все эти недостатки, но там есть и другие места — прекрасные и мирные; только их вы и увидите. В сущности вы вообще понятия не имеете, какова Земля на самом деле. Ведь вы там ни разу не были, не так ли?

— Ни разу. Я родилась и выросла на Аделии. Я была на других поселениях, но на Земле — никогда, благодарю вас.

— Тогда вы не можете знать, что такое Земля, что такое настоящая большая планета. Здесь горсточка людей живет в игрушечном мире всего на нескольких квадратных километрах. Вы давным-давно исчерпали все возможности вашего игрушечного мира; ничего большего он вам предложить не может. Земля же — это шестьсот миллионов квадратных километров суши и моря, это восемь миллиардов человек, это бесконечное разнообразие; там есть и очень плохое, но гораздо больше очень хорошего.