Чтение онлайн

— Уж если здесь сама «королева чумы», должно быть, мои дела не так хороши, как мне казалось.

Д'Обиссон не проронила ни слова в ответ, и Генарр более серьезным тоном переспросил:

— Что со мной?

Казалось, д'Обиссон только сейчас обратила на него внимание. Высокая и угловатая, она наклонилась над Генарром, искоса посмотрела на него, и тонкие морщинки вокруг ее внимательных голубых глаз стали еще заметнее.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, не отвечая на его вопросы.

— Устал. Страшно устал. А в остальном, кажется, все в порядке? — Генарр немного повысил голос, как бы стараясь подчеркнуть, что он повторяет вопрос.

Д'Обиссон по-прежнему не ответила.

— Вы спали пять часов, — сказала она.

— И все же я чувствую усталость, — простонал Генарр. — Я был бы не против принять ванну. — Он попытался приподняться и сесть. По сигналу д'Обиссон к Генарру подбежал молодой человек и почтительно взял его под локти. Генарр с негодованием оттолкнул услужливые руки.

— Пожалуйста, позвольте вам помочь. Мы еще не закончили диагностирование, — сказала д'Обиссон.

Через десять минут Генарр вернулся и более спокойно спросил:

— Значит, пока нет диагноза. Вы сделали сканирование мозга?

— Конечно. Сразу же, как вас доставили к нам.

— И что же?

— Ничего особенного мы не обнаружили, но вы спали, — пожала плечами д'Обиссон. — Необходимо повторить сканирование в бодрствующем состоянии. Кроме того, вас нужно обследовать и другими методами.

— Зачем? Неужели сканирования недостаточно?

Д'Обиссон подняла светлые брови:

— А вы сами как думаете?

— Оставьте эти шутки. К чему вы клоните? Скажите прямо. Я не ребенок.

— Хорошо, — вздохнула д'Обиссон. — На сканограммах заболевших чумой мы отмечали интересные характерные особенности, но ни разу нам не предоставлялась возможность сравнить их со сканограммами тех же пациентов до заболевания, потому что никто из пострадавших ранее не подвергался обследованию на сканере. Больше того, с того времени, когда сканирование стало обязательным для каждого жителя станции, не зарегистрировано ни одного достоверного случая заболевания чумой. Вам это известно?

— Не старайтесь сбить меня с толку, — раздраженно сказал Генарр. — Конечно, я знаю все это. Или вы думаете, что я лишился памяти? Из ваших слов я могу сделать вывод — заметьте, я могу еще и делать выводы, — что, сравнив мою прежнюю сканограмму со сделанной сегодня, вы не нашли никаких существенных отличий. Это так?

— У вас нет явных отклонений от нормы, но некоторые детали можно интерпретировать как свидетельство субклинической ситуации.

— Даже если вы не нашли ничего?

— Мы можем не заметить небольшие изменения, особенно если не знаем, где их искать. Как бы то ни было, командор, вы потеряли сознание, а раньше за вами такого не замечалось.

— Тогда сделайте еще одно сканирование мозга, когда я уже не сплю. Если изменения настолько ничтожны, что вы опять не сможете уловить их, то я спокойно смогу жить дальше и с этими изменениями. Но что с Марленой? Вы уверены, что с ней ничего не произошло?

— Командор, я уже сказала, что с ней, по-видимому, все в порядке.

В отличие от вас в ее поведении не было никаких аномалий. Она не теряла сознание.

— И теперь она в безопасности на станции?

— Да. Это она привела вас на станцию. Она вела вас, пока вы не потеряли сознание. Вы не помните?

Генарр покраснел и пробормотал что-то невразумительное.

— Командор, не лучше ли будет, если вы сами расскажете все, что помните, — насмешливо сказала д'Обиссон. — Расскажите все, любая деталь может оказаться очень важной.

Генарр попытался вспомнить, и его неуверенность возросла. Ему казалось, что все происшедшее с ним и Марленой было очень давно, так давно, что все детали уже стерлись в памяти; так бывает, когда стараешься вспомнить сон.

— Марлена снимала защитный костюм, — начал Генарр и неуверенно продолжил:

— Я правильно говорю?

— Совершенно правильно. Она пришла без костюма. Потом посылали человека, чтобы забрать его.

— Да, конечно. Когда я понял, что она делает, я хотел было остановить ее. Я помню, доктор Инсигна что-то крикнула, и это меня насторожило. Марлена была сравнительно далеко от меня, у ручья. Я пытался крикнуть, но был настолько растерян, что в первые мгновения потерял дар речи. Я хотел… я хотел…

— Бежать к ней, — вставила д'Обиссон.

— Да, но… но…

— Но вы вдруг обнаружили, что не в состоянии сделать и шага. Вы были почти парализованы. Я правильно говорю?

— Да, — кивнул Генарр, — конечно. Я хотел бежать, но, знаете, как иногда бывает в кошмарном сне, когда за вами гонятся, вы хотите, но почему-то не можете убежать от преследователя?

— Да, такие кошмары могут присниться любому. Обычно это бывает, когда мы во сне ухитряемся руками или ногами запутаться в постельном белье.

— Вот и тогда все было как во сне. В конце концов голос ко мне вернулся, я что-то крикнул Марлене, но без защитного костюма она, конечно, не слышала меня.

— Чувствовали ли вы слабость?

— Пожалуй, нет. Скорее беспомощность и замешательство. Мне казалось, что бесполезно даже пытаться бежать. Потом Марлена увидела меня и сама помчалась ко мне. Должно быть, она каким-то образом поняла, что со мной что-то случилось.

— Она не испытывала никаких затруднений, бежала легко. Я правильно говорю?

— Вроде бы легко. Кажется, она без труда добежала до меня. Потом мы… Рэне, не буду сочинять, я не помню, что было потом.

— Потом вы вдвоем пришли на станцию, — спокойно закончила за него д'Обиссон. — Она поддерживала вас, помогала вам идти. На станции вы сразу потеряли сознание, ну а потом оказались здесь.