Чтение онлайн

— А почему бы и нет? Ула, объяви-ка в розыск еще и синий «вольво».

— Есть три волокна ткани, — сказал Вебер. — Два со стойки, там, где он через нее перескочил, и одно с двери.

— Йесс! — сжав кулак, Иварссон сделал им характерный энергичный жест. В продолжение всех докладов он расхаживал вокруг стола за спинами собравшихся, чем жутко раздражал Харри.

— Теперь нам осталось только подыскать кандидатуры. Как только Беате закончит редактировать видеозапись ограбления, сразу же поместим ее в Интернет.

— Думаешь, это хорошая мысль? — с сомнением в голосе поинтересовался Харри и отодвинул свой стул к стене, перегородив Иварссону дорогу.

Начальник отдела удивленно посмотрел на него:

— Хорошая — не хорошая. Ничего не имею против, если кто-то сообщит нам, что узнал человека на видео.

— А помните, — вмешался Ула, — ту мамашу, что позвонила и заявила, будто узнала своего сына на пленке с записью ограбления, сброшенной нами в Интернет? А потом выяснилось, что он уже давно сидит за другое ограбление.

Взрыв хохота. Иварссон тоже улыбнулся.

— И тем не менее мы никогда не говорим «нет» ни одному новому свидетелю, Холе.

— И ни одному имитатору? — Харри закинул руки за голову и прогнулся.

— Имитатору? Да брось ты, Холе.

— Почему же? Задумай я когда-нибудь взять банк, уж постарался бы в точности скопировать манеру самого знаменитого налетчика страны, чтобы перевести все стрелки на него. А ведь все детали ограбления на Бугстадвейен были доступны через Интернет.

Иварссон покачал головой:

— Боюсь, Холе, что в реальном мире обычный грабитель вовсе не такая утонченная натура. Может, кто-нибудь желает объяснить убойному отделу, что именно наиболее типично для всех серийных грабителей? Нет? Ну что же. Они всегда — и при этом с болезненной пунктуальностью — повторяют те же самые действия, что и во время своей предыдущей удавшейся попытки. Лишь если что-то срывается — то есть грабителю либо не удается получить деньги, либо его задерживают, — он наконец решается сменить свой обычный почерк.

— Что отчасти подтверждает твою точку зрения, однако отнюдь не опровергает мою, — подхватил Харри.

Иварссон обвел глазами всех сидящих за столом, будто прося о помощи.

— Ну ладно, Холе. Ты получишь шанс лично проверить все свои теории. Я как раз принял решение об апробации новой рабочей методики. В соответствии с ней создается самостоятельное подразделение, работающее параллельно с основной следственной группой, но при этом независимо от нее. Эту идею я позаимствовал у ФБР. Главная мысль ее в том, чтобы избежать одностороннего подхода к делу, что зачастую наблюдается в больших следственных бригадах, где сознательно — или бессознательно — исповедуются достаточно шаблонные методы работы. Такая группа может внести новую, свежую струю, ибо работает в автономном режиме, независимо от остальной части бригады. Данная методика показала себя эффективной при расследовании особо сложных дел. Думаю, большинство согласится со мной, что Харри Холе обладает достаточной квалификацией, чтобы войти в подобное подразделение.

Послышались тихие смешки. Иварссон остановился за спиной у Беате:

— Беате, ты составишь Холе компанию.

Беате покраснела. Иварссон по-отечески положил ладонь ей на плечо:

— Если что-то не будет складываться, ты всегда сможешь просто отказаться.

— Я тогда сам откажусь, — пообещал Харри.

Харри уже вроде бы начал отпирать подъезд, как вдруг внезапно передумал и решительным шагом преодолел те десять метров, что отделяли парадное от крохотного продуктового магазинчика, куда Али как раз убирал стоявшие на тротуаре ящики с овощами и фруктами.

— Привет, Харри! Ну как форма, лучше? — Али оскалился во весь рот, и Харри на мгновение даже зажмурился. Стало быть, его опасения были не напрасны.

— Так ты что, Али, помогал мне?

— Только подняться по лестнице до квартиры. Когда нам наконец удалось отпереть дверь, ты сказал, что дальше справишься сам.

— А как я сюда добрался? Пешком или…

— На такси. Между прочим, ты должен мне сто двадцать крон.

Харри застонал и вслед за Али вошел внутрь его заведения.

— Мне очень жаль, Али, ей-богу. Будь добр, расскажи покороче, пропуская мучительные подробности.

— Вы с водителем стояли посреди улицы и скандалили. А у нас спальня как раз сюда выходит. — Его физиономия снова расплылась в улыбке. — Какой урод придумал спальни с окнами на улицу?

— И когда это было?

— Ночью.

— Али, ты встаешь в пять утра, так что непонятно, что ты имеешь в виду, говоря «ночью».

— Самое раннее — в половине двенадцатого.

Слушая, как Харри сбивчиво обещает, что такое больше не повторится, Али кивал головой чуть не на каждое слово с видом человека, знающего все это практически наизусть. Харри выразил желание отблагодарить Али за хлопоты, и тот ответил, что Харри мог бы уступить ему свой пустой чулан в подвале. Пообещав еще раз хорошенько обдумать этот вопрос, Харри отдал Али долг за такси, а также расплатился за прихваченные в магазинчике бутылку колы и пакетик с макаронами и фрикадельками.

— Ну вот, теперь мы в расчете, — сказал Харри, отсчитав деньги.

Али покачал головой:

— Коллективный взнос за три месяца — потребовал этот управдом, бухгалтер и ремонтник в одном лице.

— О черт, совсем забыл!

— Эриксен, — улыбнулся еще шире Али.

— А это еще кто?

— Летом я получил письмо от некоего Эриксена. Он просил выслать номера счетов, на которые он мог бы перечислить свою часть коллективных взносов за май и июнь семьдесят второго года. Считает, что именно это мешает ему спокойно спать последние тридцать лет. Я ответил, что сейчас в нашем доме не осталось никого, кто бы его помнил, так что он вполне может забыть об этом долге. — С этими словами Али направил на Харри свой указующий перст. — Однако к тебе это вовсе не относится.

Харри клятвенно поднял правую руку:

— Обещаю, завтра же оплачу квитанцию.

Поднявшись к себе, Харри первым делом снова набрал номер Анны. Снова тот же женский голос автоответчика. Однако как раз в тот момент, когда он выложил содержимое принесенного с собой пакета на шипящую сковороду, телефон зазвонил. Метнувшись в прихожую, он схватил трубку.

— Алло! — едва не крикнул он.

— Привет! — В хорошо знакомом ему женском голосе на том конце линии звучали нотки удивления.