Немезида
Шрифт:
«А что, если придут клиенты?»
«Мы подадим их вам».
«Вы не можете этого сделать!»
«Заведение принадлежит моей сестре». Неправда. Теперь заведение принадлежало мне , а Джуния просто управляла им для меня. Страшная мысль.
«Вы хотите сказать, что вы выгоните моих клиентов!»
«Расслабьтесь. Мы вам позвоним».
Один или два опоздавших всё же попытались что-то купить. Мы сказали им, что мы инспекторы по гигиене и должны закрыть бар. И действительно, выгнали их.
XLIX
Даже после смены Петроний был полон оптимизма: «Начнём со скупщика драгоценных камней».
«Маркус, мой мальчик, ты молодец».
«Персикус?»
«Персикус! Мне он ничего не говорил, а вот Фускул узнал это имя».
«Фускулус — парень».
«Он просто блеск. Боюсь, даже слишком. Краснуха, вероятно, переведёт его в другую группу для «карьерного роста».
«Откуда он знает о Персике? Мы ведь раньше о нём не знали, верно?»
«Мы могли бы быть там. Он так и не явился на допрос, но пока Седьмая когорта официально рассказывала нам с Рубеллой об убитом курьере, снаружи ждала пара солдат; поговорив с Фускулом, они выдали дополнительные подробности. Их письменные отчёты скудны, как ночная рубашка шлюхи. Подозреваю, их клерк даже писать не умеет – один из слабоумных кузенов их центурионов, получивший эту работу по одолжению…» Он успокоился, когда я усмехнулся. «Но их начальник дознания задал правильные вопросы. Возчик был вынужден предоставить данные о посылке курьера, на случай, если это имело значение – или Седьмая когорта вообще его найдёт».
«Да, так ли это?»
«Не заставляй меня плакать! Возчик сказал, что это груз набивки для подушек, отправленный клиентом в его загородное поместье».
— Клиентом был Аррий Персикус?
«Верно. Это хорошая новость. Он жив и здоров и никогда не упоминал о потере какой-либо замечательной камеи».
Я расхохотался. «На случай, если его жена узнает, что у него есть девушка! Разве не должны подушки набиваться другим способом? Шерсть, перья, солома — всё это везут из деревни в Рим».
— Именно. — Петро попытался извлечь из зубов крошки чёрствого хлеба, который мы грызли. Крошки крепко держались. Юния, должно быть, велела Аполлонию намазать их коровьим клеем, как новый модный тренд. — Важная посылка поначалу не показалась мне чем-то важным — что было хитрым ходом. Седьмой решил, что о ней можно забыть. Так что давайте подумаем: зачем отправлять груз дешёвой начинки с дорогим курьером?
«Очевидно: внутри было спрятано что-то ценное».
«Еще бы».
Некоторое время мы молча сидели и размышляли.
— В любом случае, не будем слишком уж горячиться. Фускул пошёл тайком расспросить об этом возчика. Нам всё равно придётся делать вид, что мы не вмешиваемся в дело Анакрита. Если камея была в посылке курьера, то это зацепка, но нам с тобой нужно хорошенько подумать о последствиях…
«Я сейчас начну слишком много думать, если ты меня не отвлечешь. Так что насчёт учителя с дополнительными математическими функциями?»
Петроний оживился. «Нашёл. Легко. Список математиков один из самых коротких: спасибо, Юпитер. Волузий, возможно, умер восемь лет назад. В любом случае, он исчез из наших записей — чего трудно добиться, раз в нашем затёртом свитке есть негодяй».
Я застонал. «Тупик?»
— Не совсем. — Петроний бросил завтрак Флоры и бросил остатки хлеба голубю на улице. Голубь, обиженный, улетел. Он понюхал уксусную поску и тоже бросил её в канаву. — Он жил с матерью у Склона Субуран, недалеко от Портика Ливии. Я совсем измотана, а старухам не хватает сил держать глаза открытыми. Я пойду домой спать, но ты, как бездельник, у которого много свободного времени, можешь захотеть с ней поболтать.
Я сказала, что всегда готова выполнить работу, которую благородный Луций считал слишком сложной. И хотя он мог болтать только с двадцатилетними, я была более разносторонней и могла очаровывать даже женщин постарше.
Петроний позволил мне это сделать, потому что он был полон еще одного факта. «Пока я разложил старые документы по комнате, мой взгляд упал на
Что-то». Спокойный по натуре, он теперь казался возбуждённым: «Я нашёл одного из Клавдиев!»
«Говори, оракул!»
«Я уверен, что это он. Два года назад некий Клавдий Виртус, недавно прибывший в Рим из Лациума, проявил интерес».
«Что он сделал? Присоединился к сомнительной религии?»
«Зависит от того, как ты классифицируешь культы, Маркус. Мы знаем, что он интересуется астрологией».
«Наблюдение за звездами?»
«Прогнозирование людей — зло. Ненавижу это. Жизнь ужасна, если не знаешь заранее, что уготовила тебе Судьба».
«По словам Анакрита, недавно предавшего меня, если Судьба дарует тебе что-то стоящее, а ты осмеливаешься наслаждаться своей удачей, то безжалостная Немезида прилетит и отнимет это у тебя».
«Он что, нападает на ваше наследие?»
«Вы угадали. Виртус всё ещё живёт там же?»
«Кто знает? Мы не всегда обновляем наши записи, если только какое-нибудь имя не всплывает в связи с новым правонарушением».
Я сказал, что, помимо матери Волусия, навещу Виртуса, но Петроний не назвал адреса. Он договорился встретиться со мной за обедом через несколько часов.
Отдохнём, а потом пойдём вместе. Я обещал пригласить кого-нибудь из Камилли, или обоих, чтобы они нас сопровождали. Обед может быть у меня дома; Флора потеряла наших клиентов.
«Нам нужно идти вооружёнными. Эти ублюдки коллекционируют копья. Урбанисты носят мечи и ножи. Почему бы нам не попросить Сильвия о подмоге?»
Петроний Лонг был вигилом и никогда не собирался меняться. Несмотря на предполагаемую совместную операцию с Сильвием, он напустил на себя неопределённое выражение. «Давай сначала тихонько разведаем». Он был так же увлечён межкогортным взаимодействием, как пятнадцатилетний мальчишка, размышляющий о чистоте.