Чтение онлайн

У Кима чутье на глупости.

Когда он понимает, что они вот-вот случатся, он предпочитает следить за ними. Как на Попрыгушках. Потому что считает, что если хотя бы просто быть рядом, это поможет человеку самому от глупости удержаться - и это почти работает, с Геркой сработало бы.

Но Герку забрал дядь Кеех.

Дядь Кеех очень старый и мудрый жаб. Как все мудрые люди, что бы он ни говорил - все превращается в пищу для размышлений.

Есть сказка про принцессу, которая была такой противной и капризной, что каждое ее слово превращалось в жабу. Кто-то мог бы сочинить сказку про Жаба, которому стоило открыть рот, и оттуда сыпались зерна, которые прорастали в головах других людей мыслями.

Но у Герки в голове был только дождь и зола - а из такой грязи ничего путного не вырастет.

Можно сказать, что, когда потом, позже, когда идея окончательно созрела, Герка прогулял школу и направился в больницу, он уже был не в себе.

Он надеялся, что искорка Лиль все еще где-то там - и он угадал. Когда он вошел в палату, там сиял ослепительный свет: рядом с лампочкой заигравшаяся змейка пожирала собственный хвост и сияла от боли.

Герка зашел в палату через окно. Он не знал, почему. Просто хотелось найти самый опасный и болезненный способ, и он вскарабкался на то дурацкое дерево, царапучее, но скользкое - ночью были заморозки.

И просочился в форточку.

Вряд ли у него получилось бы это повторить в нормальном состоянии, но тогда душа у него была не на месте, и тело больше не было домом, а скорее неудобной оболочкой, жутко жавшей в плечах и нывшей в голени. Потом телу добрые врачи вправили вывихи и подлечили растяжение, но Лиль не заметила этих мелких проблемок, потому что для нее само тело было одной большой проблемой.

Тогда он прыгнул и ухватил змейку за горячее тельце, как бублик.

И отключился.

А очнулся уже... не там.

...Лиль же была очень недовольна, когда ее ухватили за хвост - потому что тогда она еще помнила, кто именно ударил ее по голове балкой, и все примеривалась, как бы так вернуться, чтобы этого знания не потерять, потому что его и удержать-то было трудно, не то что взять с собой.

Но время шло, и уже просто вернуться казалось задачей трудной и непосильной, и она зависла в сомнениях...

Но она все равно хотела бы справиться сама.

К счастью, вместе со всем прочим, попав в чужое тело, она забыла Герке и эту обиду.

Ким умел подгадывать время своего появления. Он все время заявлялся некстати. За последнюю неделю Жаннэй успела это заметить.

Он вечно сбивал ее с мысли, отрывал от дел, мешал - и при этом вовсе не хотел ничего плохого. Это раздражало.

И раздражение Жаннэй раздражало еще больше. Она отвлекалась.

Она терпеть не могла отвлекаться на всякую ерунду, но, видимо, правильно сказал Герка, до сих пор не удосужившийся открыть глаза и дрыхнущий с Лиль на соседней койке уже неделю (их не рискнули разлучать, потому что понятия не имели, какие подводные камни могут вдруг оказаться у Геркиного дара, так они и лежали рядышком). Кокон, который берег ее с детства, потихоньку трескался, пропуская все больше и больше эмоций - или наоборот выпуская, об этом Жаннэй еще не думала.

Она понемногу училась гасить раздражение усилием воли, как и все нормальные люди, но у нее не слишком-то получалось.

И поэтому Ким мешал.

Он был раздражителем.

Жаннэй не нравились ее реакции. Ей казалось, что они слишком сильные - не такие, как у всех. Неуместные. И это только усложняло все еще больше.

Вот и сейчас Ким пришел не вовремя. Хуже времени он просто найти не мог.

Позвонил в звонок ее ведомственной квартиры, и ведь даже не сделать вид, что никого нет дома: свет горел, и наверняка с улицы можно было заметить ее силуэт за занавесками или вроде того.

Если возможно было заметить что-нибудь не то, Ким это обязательно замечал, этот закон мироздания Жаннэй вывела совсем недавно, но он работал.

Она накинула на плечи пальто и вышла из дома, захлопнув дверь у Кима под носом.

– Что?
– спросила она немного слишком агрессивно... наверное.

– Они очнулись, - Ким улыбался широко-широко, без всякой задней мысли обнажая человеческие клыки.

Прямо сиял.

– Ясно, - кивнула Жаннэй, - я свободна?

– Подожди, - Ким ухватил ее за локоть.

Сияние немного поугасло, теперь он выглядел растерянным, искал повод продолжить разговор - и нашел.

– Заседание на следующей неделе.

– Человечество изобрело телефон больше ста лет назад.

– Перестань. Встречи теперь будут каждый день, и завтра позволят навестить детей, и... я хотел кое-что спросить...

– Да?

– Вы уверены, что нужно бороться с Кеехом? Я не... сложно в это поверить. Он не кажется особенно заинтересованным лицом, и... слушай, большая часть моих сомнений звучит глупо, но мне нужно, чтобы кто-то меня переубедил.

– Конечно.
– кивнула Жаннэй, - Возможно, ты прав, и бороться не надо, но Учреждение - это огромная и жуткая клетка. И если только допустить, что кто-то хочет пригрозить Герке Учреждением, чтобы тот выполнил его волю, то у него там тоже должна быть клетка. Только поменьше. Допустим, это сделала Яйла, или еще кто-нибудь из Паштов, или даже Ылли... у них больше нет причин продолжать преследовать Лиль или Герку, и на их счет я спокойна, поэтому я согласилась работать вместе. Но если вдруг это Кеех... я должна просчитать и этот вариант. Герка не должен попасть ни в одну из этих ловушек, и...

– О какой клетке ты говоришь? Какие ловушки? Они же родичи, в конце концов...

– Давай, расскажи мне про родственные узы.
– Жаннэй скрестила руки на груди, - Если бы не Герка, ты бы давно женился, потому что твоя мачеха желала тебе добра!

– Не хочешь зайти в дом? На улице прохладно.

– Я не пущу тебя к себе домой, - пожала плечами Жаннэй, - тема закрыта.

– Я впервые вижу тебя такой... раздраженной. Это что-то личное? Ты в последнее время такая тихая и злая, вот-вот взорвешься. Я что-то не так сделал?