Чтение онлайн

– Он сбежал, Никита, представляешь? – Она чуть не плакала. – Господи, какая я дура… Плелся впереди, потом как толкнет меня плечом – да с такой силой… А я побоялась стрелять, вся свора же сбежится…

Господин депутат оказался не промах. Прикидывался полумертвым, не исключал, что появится возможность отличиться. Силен еще в народных избранниках инстинкт выживания. Никита выбежал в холл в надежде догнать депутата как раз в тот момент, когда Квакун прижался спиной к дверному засову, нащупывал его связанными руками, подпрыгивая от нетерпения и страха. И справился, вывалился на крыльцо в тот момент, когда Никита только мчался по вестибюлю. Квакуну хватило времени, чтобы с завязанными за спиной руками пробежать по участку, распахнуть ногой калитку и выметнуться вон. Когда Никита возник на крыльце, тот уже ковылял по дороге и будоражил сонную округу зычными воплями:

– Помогите!! Все сюда!!! Это Квакун!!! Преступники у меня в доме, хватайте их, окружайте!!!

С досадой сплюнув, Никита помчался обратно. И чуть не врезался в Ксюшу, которая спешила ему на помощь – непонятно только, зачем. И снова завертел ураган, включились центробежные, а потом центростремительные силы. С трудом перестроились, потеряв еще несколько секунд, затопали к подвалу.

– Жди здесь! – гаркнул Никита, спрыгивая на лестницу. Чертовы «гражданские», все им разжевывать надо! Застыли, как пни! – Эй, народ, живо на выход! – проорал он, истекая желчью и злобой. – Уходим через черный ход!

И вновь он костерил себя последними словами. Почему он не запер за собой входную дверь? Понятно, что не препятствие, но задержало бы врага хоть на минуту, хоть на полминуты. Видимо, охрана находилась в повышенной боевой готовности. А еще и боссы пропали, собрались у депутата и что-то долго там совещаются… Уже орали луженые глотки, топали тяжелые бутсы. Охранники и полицейские, усилившие наряды, с автоматами наперевес топали по крыльцу, врывались в дом. Вопил, прячась за их спинами, депутат Квакун:

– В подвале они, в подвале! Налево бегите, идиоты, налево! Хватайте их, убейте их!!! Сто тысяч каждому, кто убьет этих мерзавцев!!! Двести тысяч!!! Развяжите меня, вы что, не видите, что я связан!!!

Из холла уже бежали люди, подбадривая себя воинственными криками и беспорядочным огнем. Сообщники не успели выбежать из подвала, толклись в растерянности на лестнице. Пули пролетали над головой, сбивали со стен и с потолка куски лепнины. Хорошо, что не успели далеко отбежать. Никита прикрыл собой оглохшую Ксюшу, поволок ее обратно к подвалу, зашвырнул внутрь – кому-то на руки.

– Все вниз! – завопил он и рухнул за приступочку, принялся, неловко изогнувшись, стрелять из пистолета. Вскрикнул раненый, залегли остальные, но дружно поднялись, бросились дальше. – В бронежилетах… – догадался Никита.

Кончились патроны в обойме. Никита снова прокопался. Пока откатывался за порог, пока отталкивал Ксюшу, которая опять куда-то лезла… Он вскочил, стал давить на дверь, чтобы запереться на засов, но с той стороны ее уже толкали. Кто-то протиснулся внутрь, отпихнув Никиту, и он едва не повис на перилах. Хорошо, что Ксения успела поставить подножку этому проворному «посетителю», и тот закувыркался по крутой лестнице…

Они нажали на дверь вдвоем, пытаясь превозмочь сопротивление снаружи, а там уже вовсю матюгались, грудились мужчины. Никита поволок тяжелый засов – готово! Дверь в подвал была мощная, из нескольких слоев качественной стали. Засов выдерживал любую критику. Для спецназа с соответствующим оснащением выломать ее не проблема, но здесь пока спецназом не пахло. Только охранники и работники полиции с легким стрелковым оружием. Спецназ из города прибудет минут через пятнадцать-двадцать, не раньше. Снаружи уже неслась беспощадная брань, в дверь дубасили, потом открыли плотный огонь в упор. Листы корежились, гнулись, но дверь держалась.

– Батюшки… – потрясенно вымолвила Ксюша. – Словно по сердцу бьют с короткой дистанции… Дорогой, ты знаешь, что в нашем подвале посторонние?

Никита понесся по ступеням. А внизу царила полная неразбериха! Люди в креслах дергались, пытаясь развязаться. Возмущалась хриплым голосом Нелли Павловна. Развязно гоготал полковник Роговец:

– Подтерлись, горе-мстители? Хрена вам теперь на лопате!

В помещении оказалась посторонняя женщина, как она попала туда, для всех осталось загадкой. Компактный «Кедр» валялся в стороне, она его выронила. Одета в «штатское», серые клетчатые брюки, серая куртка. Немного за тридцать, плотная в кости, короткая стрижка, можно сказать, миловидная, кабы не плотоядная злоба в глазах. Она стреляла по сторонам колючими глазами, хищно скалилась. Женщину смущало, что она оказалась в западне. Но когда она увидела, что под ногами у людей валяется бездыханное тело Марецкой, в глазах зажегся демонический огонь. Сжав губы, она хотела броситься к автомату, но Никита уже подлетел сзади, вывернул руки. Он видел, как в верхней части подбородка пульсирует небольшой, но сильно стянувший кожу шрам.

– Госпожа Екатерина Гольц, если не ошибаюсь? – вкрадчиво сказал Никита. – Вы сегодня выходная, сударыня? Что-то не видел я вас в доме. Что-то почувствовали, приехали? Вы очень удачно к нам зашли…

Как она вывернулась? Настоящая профи! Миг, и уже развернулась, что-то плюнула в лицо и вцепилась растопыренными руками Никите в горло. Острые ногти рвали кожу, сдавливали трахею. Он ударил выдру в живот, но та лишь подпрыгнула, не отпустила. Хрипела какие-то гадости, плевалась слюной, давила. «Умрет ведь – не отпустит», – мелькнула убивающая мысль. Он бил без жалости, сам захлебывался слюной, колом вставшей в горле, но удавка не отпускала. Проорала что-то возмущенное Ксюша, подлетела, схватила ведьму за волосы, стала таскать, но без особого успеха. Есть еще женщины в охранных структурах…

И тут прогремел выстрел сбоку. Госпожа Гольц издала непонятный звук, неохотно разжала руки и свалилась в мертвом виде мстителям под ноги. Даже после смерти в ее глазах теснилась злоба, а в перекошенной глотке застыло проклятье.

– Дорогой, тебе сегодня крайне не везет, – ахнула Ксюша, выхватывая очередной платок. Кровь сочилась из ранок, дыхание восстанавливалось с трудом.

– Да уж, сегодня я особо пострадавший… И самое противное, что ночь еще не кончилась… – прохрипел Никита, обвязывая горло – благо, размеры носового платка позволяли.

Все дружно повернулись и уставились на Пашу Пчелкина, у которого в руке подрагивал «Грач», и почему-то он не собирался его опускать. Видимо, решил, что будет стрелять дальше, но пока не придумал, в кого. Он стащил пропитанную потом маску, вытер лицо. Нижняя губа у Паши как-то жалобно оттянулась, в глазах застыло библейское страдание.

– Черт, я, кажется, убил ее… Да что с нами такое?

– Спасибо, Паша, – от души поблагодарил Никита. – Ошибаешься, мы все делаем правильно, только немного не вовремя…