Чтение онлайн

Линни садится и смеется: "Находить проход туда, куда нам не положено, — это буквально наша работа". Именно так.

В кармане зажужжал телефон, и я вытащила его.

Пожалуйста, будь в Il Giardino через 30 минут. Твой отец хочет узнать последние новости. — Бруно

Это неизвестный номер, но для него не редкость каждые несколько недель получать чистую гарь.

Обычно я не выполняю приказы отцовского лаптежника, но я благодарна за повод уйти от этого разговора. Несмотря на все прошедшее время и все кровавые события, произошедшие между нашими семьями, этот план все еще ощущается как предательство, и мне это не нравится.

Это прямое, преднамеренное и неспровоцированное нападение. Если нас поймают, это будет вопиющим нарушением нашего перемирия, и я с содроганием думаю, что произойдет в ответ.

Фоксы не любят давать вторые шансы.

Ресторан Il Giardino был открыт еще до урбанизации района Джун-Харбор и является одним из старейших ресторанов города, на заднем дворе которого находится сад площадью четверть акра. И по сей день здесь используют продукты из сада, а места для сидения на открытом воздухе расположены по всему саду. Так что вы можете съесть свой лингвини алла путтанеска рядом с растением, которое вырастило те же самые помидоры на вашей тарелке.

Торопясь покинуть квартиру, я выхожу из такси на десять минут раньше. С тротуара я почти представляю себе это место во всей его красе восемьдесят лет назад. На каждом столе, покрытом красными скатертями, горят свечи, и все это светится, но не слишком ярко. Низкие деревянные стропила имеют деревенский шарм, а на стенах висят черно-белые старинные фотографии Италии.

Мария машет мне рукой со стойки хостес, когда я вхожу. "Столик на одного сегодня, Эф?" Несмотря на то, что еще несколько пар ожидают столика, Мария протягивает меню, чтобы сразу же усадить меня. Не могу отрицать, что принадлежность к роду Лучано имеет свои преимущества — мне кажется, я никогда в жизни не ждала столика.

"Два, мой отец идет".

"Внутри или снаружи?" — спрашивает она, пробираясь между столиками, и я следую за ней.

"Снаружи, пожалуйста". Вечер чудесный, достаточно прохладный, чтобы чувствовать себя комфортно, но не настолько холодный, чтобы мне понадобилось что-то большее, чем легкий длинный рукав.

Когда она ведет меня под решеткой из стручковой фасоли к свободному столику, мои ноги подкашиваются, а сердце подскакивает к горлу. Мне приходится бороться с желанием прижаться к кирпичному тротуару и спрятаться за приподнятой садовой грядкой. Я вижу его сквозь зеленую шпалеру, увитую виноградом.

Финн сидит один за столом с книгой в одной руке и сигаретой в другой. Несмотря на то, что меня каждый день бомбардируют его фотографиями, я не готова к тому, что, увидев его вживую, почувствую удушье.

Уйти ли мне? Сказать ли ему, чтобы он уходил? Скоро приедет мой отец.

"С тобой все в порядке?" Голос Марии вывел меня из транса.

"Хм? О да, все отлично". Не утруждая себя фальшивой улыбкой из вежливости, я сажусь за стол и пытаюсь перевести дыхание. У Финна на столе нет тарелок, только чашка с эспрессо и блюдце, так что, возможно, он уже закончил есть и уйдет до прихода моего отца. Будем надеяться на это.

Мария оставляет меня, и хорошо, что я знаю меню наизусть, потому что я смотрю на него, но не могу прочесть ни слова. Я ковыряюсь в углу меню, чтобы хоть чем-то занять свои дрожащие руки.

Сад окружен кирпичной стеной, и наши столики стоят прямо перед ней, в конце ряда грядок. Других столиков в нашем ряду нет, и у меня мурашки бегут по рукам, когда я остаюсь наедине с Финном, как никогда за последние десять лет.

Я чувствую его темное присутствие, как облако, плывущее перед солнцем и создающее мгновенную прохладу. Чувствует ли он меня так же, как я его?

Запах сигаретного дыма доносится до меня и мгновенно возвращает меня в ту ночь, когда мы забрались на крышу и вместе курили сигарету, пока я учила его созвездиям. С тех пор я тысячу раз чувствовал запах сигарет, но почему-то именно с этим воспоминанием он неразрывно связан. От этого запаха у меня что-то остро болит в груди.

Я пытаюсь сжаться в кресле, но не могу отвести взгляд. Я завороженно смотрю на его длинную шею, пока он делает глоток, и на то, как заходящее солнце делает его скулы точеными и резкими. Он переворачивает страницу, его взгляд устремляется вверх, и мое сердце почти останавливается. К счастью, он не замечает меня, и я проверяю время, гадая, когда же, черт возьми, приедет мой отец. Если бы это не был занятой вечер пятницы, я бы попросила разрешения на входе, но я уже проскочила через очередь ожидающих клиентов.

Официант выходит с бутылкой вина, которую я не заказывала. "Мои комплименты вашей семье", — говорит он и наливает мне бокал, пока я жду. Я быстро осушила его и налила себе еще один. Я вскакиваю, когда мой телефон пикает от очередного текстового сообщения.

Планы изменились. Он не придет.

Слава Богу. Я допиваю оставшееся в бокале вино, бросаю салфетку в кресло и встаю, чтобы уйти, поблагодарив Марию, Иосифа и Иисуса за то, что они отпустили меня раньше.

"Эффи?" Его голос глубже, чем я помню, но я сразу же узнаю его.

Я кусаю себя за щеку и подумываю о том, чтобы убежать, но это было бы чертовски подозрительно, и я не могу притвориться, что какая-то часть меня хочет только одного — сесть за его стол и сделать вид, что последних десяти лет не было.

Я медленно поворачиваюсь, надеясь, что выражение удивления на моем лице правдоподобно. "О Боже, привет. Я тебя там не видела". Боже, какая ужасная фраза.

"Ты уходишь?" — спрашивает он, пригнув голову, чтобы лучше видеть сквозь паутину бобов.

"Я ждала кое-кого, но они отменили встречу", — быстро говорю я и поворачиваюсь, надеясь, что он оставит все как есть.

"И ты действительно собираешься пустить это Брунелло ди Монтальчино на ветер из-за того, что какой-то придурок тебя подставил?" Он кивает на недопитую бутылку на моем столе.

"О нет, я ждала — это было не свидание". Мои щеки горят.

"Хорошо." Он откидывается назад, скрещивает ноги в лодыжках и медленно затягивается сигаретой, моя кожа горит, когда он откровенно скользит взглядом по моему телу, затем снова вверх.

"Хорошо?"

"Присоединяйся ко мне". Уголок его рта приподнимается, и он кивает на пустой стул за своим столом.