Чтение онлайн

Видалон включает мотор, соединяется по радиотелефону с дежурным.

– Я – «Подснежник», – говорит он. – Отец только что вышел со своим чемоданчиком и сел в машину. Мы едем за ним. Прием.

– «Подснежник», вас понял. Вы следуете за ним, – отвечает голос дежурного инспектора.

Видалон трогает машину с места. Ему всегда казались дурацкими слова, которые выбирали для радиопаролей, но «Подснежник» сегодня утром звучит вызывающе, да и только. Погода довольно ясная. На тротуаре у парка Монсо каштаны покрылись великолепной бархатной листвой, за решетками – разноцветные газоны, обязанные своей красотой искусству городских садовников.

Видалон бросает мимолетный взгляд на фургончик, где сидят двое коллег, которым поручено наблюдение за женой хирурга. Подобные посты расставлены около домов других членов семьи, а именно – Рауля Фанжена и брата Винсента Лефевра.

Если комиссар Кро и убежден по-прежнему в том, что доктор его обманул и семье известны требования похитителей, то загадкой для него остается, кто же передаст выкуп. Тесть, брат, адвокат, друг семьи? Настоящая лотерея. Но главную ставку он сделал на самого Винсента Лефевра. Вот почему Видалон осуществляет слежку за доктором, а три другие команды наготове, чтобы оказать помощь в случае необходимости.

В половине восьмого утра движение в Париже еще небольшое. Бежевый автомобиль Лефевра спускается по бульвару Мальзерб к площади Мадлен, пересекает Сену, едет по бульвару Сен-Жермен, поднимается по бульвару Распай до бульвара Мон-парнас.

– Все ясно, – говорит Видалон, который осторожно и незаметно следует за Лефевром, – он едет в больницу. Предупреди ребят. Попроси Брекара подъехать, он сменит нас у больницы.

Начинаются переговоры по радиотелефону. Три команды, из которых одна – Брекара, направляются к больнице.

Доктор Лефевр добрался до нее за четверть часа, что даже в это утреннее время является отличным результатом. На бульваре Опиталь под входной аркой перед ним автоматически поднимается барьер. Спустя несколько мгновений Видалон, теряя драгоценные секунды, предъявляет сторожу свое удостоверение. Когда он выезжает на главную аллею, машины доктора уже не видно.

Следует недолгая разведка, чтобы сориентироваться в обширном комплексе больницы Питье-Сальпетриер. Все это раздражает Видалона, который чувствует, что у него нет сил после бессонной ночи. Если бы только этот чертов доктор, думает он, вышел из дома на полчаса позже, за ним бы последовал Брекар, свеженький Брекар, юркий, как карась.

Хирургическое отделение. Странный мир, белоснежный, продезинфицированный. Как у всех людей, обладающих крепким здоровьем, у Видалона настоящая аллергия на больничную обстановку. Ему не по себе, словно это он лежит на месте той вытянутой фигуры, которую вывезли на каталке из лифта.

Он оставил Флоримона на улице в машине, велев ему смотреть в оба. Сестра, которой он показывает свое полицейское удостоверение, сразу же все понимает.

– Доктор Лефевр? Да, он оперирует, погодите… – она смотрит график, – в пятом блоке. Но вам придется надеть халат. Это обязательно. Подождите, вас проводят.

Видалон быстро минует коридоры следом за молодой сестрой. Еще пять минут тратится на то, чтобы надеть зеленый халат, шапочку, маску. Затем он попадает в некий фантастический мир, где по мере приближения к операционному блоку встречает все более многочисленных сестер и врачей, совершенно безликих и неузнаваемых – зеленоватые силуэты в масках.

Видалона охватывает паника. У него слегка кружится голова, его мутит от царящего здесь запаха лекарств, и ему кажется, что он навсегда потерял доктора Лефевра. Он пытается сориентироваться, сосчитать сестер и ассистентов. Его провожатая указывает ему на место в углу операционной рядом с мужчиной и женщиной, одетыми, как и он. Под яркими лампами совершается завораживающий ритуальный обряд какого-то фантастического культа. Все участники, похожие друг на друга как две капли воды, в зеленых халатах, в масках, помогают великому жрецу, чьи жесты точны и безошибочны, молча подавая ему таинственные инструменты.

Так Амедей Видалон присутствует при операции, которую вряд ли смог бы описать. Он лишь понимает, что операционное поле расположено где-то в районе живота лежащей на столе фигуры.

Ему кажется, что он напрасно теряет время, наблюдая за тем, как оперирует доктор Лефевр. В помещении жарко, под маской с него катится пот, он на грани обморока, но не может пошевелиться, стиснутый с двух сторон.

Они длятся вечность, эти три бесконечные четверти часа. Видалоном овладевает дремота. Брекар должен уже быть в больнице – некоторое утешение для несчастного инспектора.

Операционная пустеет. Больного увезли. Видалон испытывает тошноту, у него шумит в ушах, пульсирует кровь в висках. Он спотыкается на лестнице. В большой комнате перед умывальником доктор Лефевр снимает маску, потом халат. Обнажившись до пояса, долго намыливает руки. Ассистентка помогает ему надеть другой халат.

Молодая сестра, сопровождавшая Видалона до операционного блока, неожиданно появляется в тот момент, когда он развязывает шнурки несносной маски. Вероятно, она навела справки о личности вверенного ее заботам посетителя.

– Вы здесь для того, чтобы охранять доктора Лефевра, да? – спрашивает она с подобострастием человека, оказавшегося причастным к важному событию.

– В некотором роде, – признает Видалон, чтобы не пускаться в праздные объяснения. – Что он будет делать теперь?

– В 11 часов у него опять операция, – говорит сестра. – А пока он сделает обход. Хотите, мы пойдем за ним?

«Мы…» Видалон улыбается, несмотря на всю свою озабоченность. Вот у него и новый сотрудник, куда интересней, чем Флоримон…

– Охотно, – соглашается Видалон.

Инспектор остался в халате и шапочке. В сопровождении своего хорошенького гида он шагает за толпой, то есть за группой помощников и учеников, которые следуют по пятам за заведующим отделением. По длинному коридору, большие окна которого выходят в сад, они направляются из части здания, где расположены операционные блоки, туда, где находятся палаты. И вдруг одна деталь привлекает внимание Видалона.

– Смотрите-ка, – говорит полицейский, – он без своего чемоданчика.