Чтение онлайн

– Да, - сказал он вслух.
– Я вас знаю. Вы отвозили в Оксфорд мистера Бофорта. Как его самочувствие? Прием.

– Он...
– Хр-фр-бр.

– Я вас не слышу, доктор Ван Аллен, - сказал Генри, стараясь сохранить терпение.
– У нас здесь гроза собирается, каких давненько не было. Прошу вас, повторите. Прием.

– Умер, - успел выкрикнуть в перерывах между разрядами Ван Аллен.
– Он умер в машине, по дороге в больницу, но я считаю, что причина смерти - не пулевые ранения. Вы понимаете? Мы не считаем, что этот пациент умер от пулевых ран. У него произошел отек мозга, а затем инсульт. Очень вероятно, что пуля была отравлена сильнейшим токсическим веществом, сразу попавшим в кровь. Это же вещество практически разнесло его сердце в клочья. Прием.

"О Господи", - подумал Генри. Он ослабил узел галстука, расстегнул воротник сорочки и только тогда нажал кнопку переговорника.

– Я принял ваше сообщение, доктор, но разрази меня гром, если я хоть что-то понял. Прием.

– Токсином была отравлена пуля, попавшая в тело Бофорта. Инфекция берет старт медленно, а потом начинает распространяться с ускорением. У нас есть две четких веерообразных раны - на щеке и на груди. Очень важно...
– Хр-фр-бр.
– ...это оружие. Десять-четыре.

– Повторите, доктор Ван Аллен.
– Генри молился Богу, чтобы этот человек перезвонят по телефону.
– Прошу вас, повторите. Прием.

– У кого это оружие?
– завопил Ван Аллен.
– Десять-четыре!

– У Дэвида Фридмэна. Эксперта по оружию. Он забрал его в Августу. Прием.

– Он его разрядил предварительно? Десять-четыре.

– Да, так всегда делается. Прием.

– Это был револьвер или автоматический пистолет? Это теперь очень важно. Десять-четыре.

– Автоматический пистолет. Прием.

– А обойму он разрядил? Десять-четыре.

– Это он сделает в Августе.
– Пейтон тяжело опустился в кресло. Он вдруг почувствовал, что вот-вот упадет.
– Десять-четыре.

– Нет! Ни в коем случае! Этого делать нельзя! Вы записываете?

– Записываю, - сказал Генри.
– Я оставлю ему записку в баллистической лаборатории, чтобы он не вынимал эти чертовы пули из этой чертовой обоймы, пока не найдется какой-нибудь чертов умелец и не оближет эту чертову отраву. Так?
– Он чувствовал мальчишеское удовольствие от сознания, что вся его ругань идет в эфир... а потом вдруг вспомнил, что в этот момент его слушают все чертовы репортеры. Послушайте, доктор Ван Аллен, об этом нельзя беседовать по радио. Прием.

– Плюньте на манеры, - огрызнулся Ван Аллен.
– Речь идет о человеческой жизни, лейтенант Пейтон. Я пытался связаться с вами по телефону и не мог. Предупредите своего Фридмэна, чтобы внимательно осмотрел руки на предмет малейших царапин и даже заусенцев. Если обнаружит самую крошечную трещинку на коже, пусть немедленно отправляется в ближайшую больницу. Яд мог быть не только на пулях, но и на обойме. И с этим нельзя шутить. Яд смертельный. Десять-четыре.

– Я вас понял.
– Генри будто со стороны услышал свои слова. Он хотел бы сейчас оказаться где-нибудь в другом месте, но поскольку он был здесь, то хорошо бы и Алану Пэнгборну объявиться. С тех пор как он приехал в Касл Рок, все равно как в ловушку попал.
– Что это за яд? Прием.

– Пока не знаем. Не кураре, поскольку паралич наступил лишь в самом конце. К тому же кураре почти не вызывает боли, а мистер Бофорт очень мучился. Известно только, что поначалу яд действует медленно, а потом разгоняется как скорый поезд. Прием.

– Это все? Прием.

– О Господи, неужели недостаточно? Десять-четыре.

– Да, думаю, вполне. Прием.

– Буду рад...
– Хр-фр-бр.

– Повторите, доктор. Повторите. Десять-четыре.

Через разрастающиеся хрипы он услышал голос Ван Аллена.

– Было бы неплохо положить оружие под замок, чтобы оно больше не натворило бед. Десять-четыре.

– Ты прав, приятель. Десять-четыре. Отбой.

5

Кора Раск свернула на Мейн Стрит и медленно пошла по направлению к Нужным Вещам. Она прошла мимо фургона марки "форд" с надписью на борту программа новостей 5 канала, но не заметила Дэнфорта Китона, сидевшего за рулем и провожавшего ее из окна немигающим взглядом. Она все равно не узнала бы его; Умник стал, образно говоря, иным человеком. А если бы даже заметила и узнала, это не произвело бы на Кору никакого впечатления. Она находилась под грузом собственных проблем и горестей. Из всех чувств, переполнявших ее, большая доля приходилась на злость. И все это вместе не имело никакого отношения к ее покойному сыну. Кора Раск держала в руке разбитые солнечные очки.

Казалось, поток вопросов, задаваемых полицейскими, никогда не иссякнет... или во всяком случае до тех пор, пока она не сойдет с ума. "Убирайтесь!
– хотелось закричать Коре.
– Прекратите задавать дурацкие вопросы о Брайане. Арестуйте его, если он того заслуживает, а отец разберется, когда придет с работы. Разбираться - это единственное, на что он способен. Меня только оставьте в покое! У меня свидание с Королем и я не могу заставлять его ждать".

В какое-то мгновение допроса она заметила шерифа Алана Пэнгборна. Он стоял на пороге кухни, сложив на груди руки. Кора чуть было не сказала всего этого ему в надежде, что он поймет. Он не то, что эти, он сам из Касл Рок, он наверняка знает магазин Нужные Вещи, сам туда заходил и скорее всего приобрел что-нибудь. Он поймет.

Но тут же в сознании прозвучал голос мистера Гонта, спокойный и разумный как всегда. "Нет, Кора, не говори ему. Он не поймет. Он не такой, как ты, не настоящий покупатель. Скажи им, что ты должна пойти в больницу, проведать своего младшего сына. Это поможет тебе от них избавиться, хотя бы на время. А потом уже будет все равно".

Так она и сказала, и слова ее имели немедленный успех. Ей даже удалось выдавить пару слезинок, не имевших никакого отношения к Брайану. Просто она подумала, как грустно, верно, Элвису бродить теперь по Стране Чудес в одиночестве, без нее. Бедный Король.

Они ушли, все, кроме двоих-троих задержавшихся в гараже. Кора не знала, что они там делают и что им вообще там понадобилось, да ее это и не интересовало. Она схватила свои темные очки и поспешила наверх. Закрыв за собой дверь спальни, скинула халат, легла в постель и надела очки.

И тут же оказалась снова в Стране Чудес. Облегчение, ожидание и удивительный покой снизошли на нее.

Обнаженная, она поднималась по винтовой лестнице в зал, увитый лианами, делавшими его похожим на джунгли, и безмерно огромный. Утопая босыми ступнями в мягком пушистом ковре, она направилась к двустворчатым дверям. Распахнув створки, она оказалась в спальне Короля, выдержанной в черно-белых тонах. Черные стены, белый ковер, черные шторы на окнах, белая бахрома над черным пологом кровати. Только потолок отличался по цвету - он был мглисто-синим, усыпанным множеством электрических мерцающих лампочек. А потом Кора взглянула на постель, и ее охватил ужас. Король лежал в постели, но Король был не один. На нем сидела верхом и правила им, словно пони, Майра Иванс. Она повернула к Коре голову, когда открылись двери.