Чтение онлайн

Гладко выбритый блондин в зелёной венгерке с бордовыми витыми шнурами, лет двадцати пяти, может, немного старше на вид, вооружившись железным печным совком для выгребания угля, как раз посыпал золой дорожку от крыльца к калитке, мурлыча под нос какую-то французскую песенку. Заслышав скрип снега под нашими шагами, он отвлёкся от своего полезного занятия, чтобы взглянуть, кто пришёл. И без того довольное лицо парня озарила радостная улыбка:

–  А, Бащенька, наконец-то! Что-то ты задержалась: скоро время обеда, а тебя всё нет! - с этими словами он поставил ведро с совком рядом с дорожкой и, стянув двумя быстрыми движениями полотняные рукавицы, кинул их туда же. В несколько энергичных шагов он достиг калитки и, стукнув щеколдой, распахнул её перед девушкой.

–  А кто этот пан? - Молодой человек взглянул мне в лицо изучающее, но вполне дружелюбно.

–  Это пан Станислав из Америки. - Барбара отчего-то запнулась, но тут же продолжила. - Пан Трошицинский, я хотела сказать. Он... помог мне с выбором подарка для дяди Ежи и любезно помог донести... А это - обратилась девушка уже ко мне, - Ярослав Желиковский, мой кузен.

–  Рад познакомиться! Имею честь представиться: Станислав Трошицинский, инженер. Действительно, вернулся из Соединённых Штатов, в вашем городе проездом.

–  Ну что же - улыбнулся Желиковский - рад знакомству. Благодарю Вас, пан, за помощь нашей Барбаре.

Он протянул для пожатия узкую ладонь. Рука его была крепка, а улыбка дружелюбна.

–  Мы с Вами, пан Трошицинский, в некотором роде, коллеги. Я ведь совсем недавно из Варшавы, где окончил Технический университет по механическому отделению. Правда, изначально я полагал поступать в Московский университет, но мой отец настоял на том, что поляку уместнее учиться в Польше. Я внял родителю, о чём ни разу не жалею!

А Вы, прошу прощения, где обучались?

–  Киевский политехнический. - Ответ слетел мгновенно. И тут же пришла мысль: 'что я говорю? Действует ли мой институт сейчас, в девятьсот пятом году?'. Нет, что учебное заведение было открыто задолго до революции, в сознании как-то отложилось. Но вот когда именно?!

Впрочем, слова мои никакого удивления не вызвали: возможно, пан Ярослав и сам не знал, есть ли Политех в 'Матери городов'. Но с той же вероятностью об уровне преподавания в нём или о проделках тамошних студиозусов слава могла идти по всей 'Великая, Малая, Белая Руси и Царству Польскому', aka Привислянскому краю...

–  Обрати внимание, Ярек, что пан Станислав - из Трошицинских. А Трошицинские - это род герба Домброва. - Вмешалась в разговор девушка. - А Домброва нам приходятся свойственниками!

–  Ну, насчёт родства и свойства признаю твой авторитет в абсолютно степени! Представляете, коллега, - вновь обратился ко мне Желиковский, - моя кузина имеет феноменальную память на исторические события и с особым рвением изучает генеалогию нашего рода. Родись Бащенька мужчиной - пан Езус свидетель, из неё получился бы прекрасный профессор истории!

–  Настанут времена, когда женщины смогут стать не только профессорами и академиками, но даже полететь в космос, проводя научные эксперименты на околоземной орбите. Но это будет ещё не скоро, хотя шансы дожить до этого дня у нас есть.

Я произнёс это без всякой задней мысли, но реакция последовала незамедлительная: пан Ярослав расхохотался так, что ему пришлось даже ухватиться за забор:

–  Паненки будут читать лекции в аудиториях? Ну, мужчинам тогда останется только стирать, пшапрошам, детские пелёнки, панталоны и шкарпетки! Истинно - мир тогда перевернётся!

Щёки пани Барбары зарозовели, пальцы в тонких перчатках переплелись, и на фоне смеха Желиковского мне послышался тихий шёпот:

–  Не дай Бог дожить! Какой ужас...

Девушка, не произнося больше ни слова, поднесла кулачок к губам, и решительными шагами двинулась к крыльцу дома. Кажется, если бы не длинный узкий подол, она бы бросилась бегом под укрытие старых стен.

Странно... Что я такого сказал? Ну что же, тем не менее знакомство с местным дворянством буду считать состоявшимся. Пообщались - пора и честь знать!

Но только я собрался распрощаться с паном Желиковским и вернуться в гостиницу, как тот, оборвав смех, с радушной улыбкой, но абсолютно серьезно обратился ко мне:

–  Вот всегда она так... Вскинется - и исчезнет! Простите нас, пан Трошицинский, совершенно недостойно держать Вас на улице, тем более что мы с вами не только коллеги, в некотором роде, но и шляхтичи одного герба. Барбара верно сказала: свойственники, а может быть - даже и родня. Как же можно столько времени держать родственника у калитки? Тысяча извинений!

–  Ничего страшного, пан Желиковский! Я всего лишь помог пани поднести покупку, тем более, что, откровенно говоря, сам виноват в том, что сундучок столь громоздок, что девушке носить такой не слишком-то удобно! А теперь позвольте попрощаться: извозчик уже заждался, а мне ещё нужно завезти в гостиницу кое-что из чертёжных приспособлений. Я, видите ли, собирался засесть за разработку принципиально отличного от существующих двигателя внутреннего сгорания повышенной мощности.

–  Ничего не хочу слышать! Вы, пан Трошицинский, просто обязаны зайти сейчас к нам: с минуты на минуту будет готов обед, и вы, я надеюсь, поведаете нам об Америке. Кстати говоря, не доводилось ли Вам слышать о проводимых там полётах аппарата господ Райт, который, как пишут газетчики, тяжелее воздуха и снабжён мотором? Или, того лучше, присутствовать при этом событии? Увы, до нашей провинции новости доходят крайне неспешно и зачастую в весьма искажённом виде. Вы наш родственник - и потому не смеете отказаться! - На лице молодого человека было написано такое упорство, что мне стало совершенно ясно, что бывший студент не остановится даже от попытки применения силы, лишь бы затащить на обед впервые встреченного 'коллегу из Америки' и 'свойственника', лишь бы иметь удовольствие услышать новости из первых уст... Не могу сказать, что в нашем времени мне не попадались такие люди. Бывало, хотя и довольно редко. Но то, что наткнусь на такое самобытное шляхетское гостеприимство в пятом году двадцатого века, почти до столетие до собственного рождения - это было удивительно...

–  Но как же быть с моими покупками?

–  Ни о чём не беспокойтесь! Извозчик довезёт и передаст в гостинице в целости и сохранности. А Вы сегодня - наш гость! Так и только так! Отказ будет оскорблением моей чести польского шляхтича, чей род восходит к пятнадцатому столетию! Мои предки восстанут из гробов, когда узнают, что кто-то из Желиковских или Домбровских не угостил родича! - Пан Ярослав резко взмахнул рукой:

–  Эй, малый! - Повысив голос, подозвал он извозчика, чья лошадка спокойно стояла в десятке шагов от нас. Как только санки подъехали, дворянин повелительно распорядился: