Чтение онлайн

– У нее трубу прорвало!

Разошедшаяся Катя, размахивая сумкой, орет вслед:

– Капитан! Капитан кровати!! Идиот!!! Ты не станешь майором! – после чего уже «классической» походкой с вихлянием бедер, повернувшись спиной к залу, добралась до лототрона, прислонилась к нему спиной, скрестив руки на груди и уперев левую ногу в стойку лототрона.

В зале раздались громкие аплодисменты.

– А – ничего… Не шедевр, конечно, – Наум кивнул в сторону эфирного, – но… немного тренировки… и вторая профессия в кармане.

– Ты имеешь в виду рекрутёра в пароходной компании?

– Ну, да. Рома, по-моему, уже готов быть капитаном… чего угодно, лишь бы поплыть с ней.

– Внимание, второй сюжет – готовность, – сам Наум в это время смотрел на эфирный, где Дикало рассыпался в комплиментах Катерине, педалируя на соединение «творческого подхода и суровой правды жизни, когда сантехника по-другому и не зазвать…» – Алексей, ускоряемся, второй сюжет – Соболева.

Наум вывел на эфирный улыбающуюся Ксюшу, к которой со стороны Дикало посыпались вопросы типа: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? А не «вмазать» ли нам красненького для храбрости…»

– Конец вопросов! – Наум иногда бывает достаточно резок. – Сюжет два… пошел!

За 4 месяца и 10 дней до выхода в эфир финальной игры «Она мне нравится».

Середина августа

Железнов практически в одиночестве сидел на берегу полуторакилометрового пляжа. Не сезон. Один, несмотря на ослепительно белый песок, плюс тридцать и чистейшее море. Сезон дождей. Ливней. Или – ливня… за пять дней был только один ливень – Железнов по колено в воде стоял посреди пальмовой аллеи, а сверху лилась теплая вода… именно лилась… как будто вверху было большое, очень большое, размером с небо – ведро. Минут двадцать лилась и всё… Закончилась.

Железнов каждый день приезжал на этот остров, на этот пустынный пляж, несмотря на то, что дорога в один конец занимала часа полтора: вначале – от гостиницы на тук-туке (местная маршрутка с двумя лавками в открытом кузове) до причала, потом – минут сорок на видавшем виды каботажном суденышке – до острова, ну и в завершение – на мотокаре (такси-мотоцикл без коляски) – через сопку – на самый дальний пляж острова.

Приезжал и сидел. Под зонтиком, на одном из лежаков, уходящих в горизонт бесконечной пустынной чередой. Невидяще смотрел на море – до заката… до последнего пароходика за сопкой, уходящего в Патайю с наступлением темноты. Потому что отпуск – и нечем забить голову. Потому что друзья – и нет сил всё время загонять тоску куда-то глубоко-глубоко, чтобы не портить им настроение и отпуск. Потому что они на то и друзья, чтобы не задавать лишних вопросов…

Железнов в очередной раз открыл «Входящие»: «Ты далеко. Я знаю», – первая «эсэмэска» после двух месяцев молчания. Она не спрашивала – она просто знала, знала, что его нет где-то на соседних улицах… нет в Городе.

Железнов прикурил очередную сигарету: «Неполоманная жизнь… неполоманная жизнь…» – уже в миллионный раз, наверное, эта фраза прокручивалась в его голове, вызывая и боль, и отчаяние, и воспоминания, и понимание того, что всё так и должно было быть.

Железнов слил из бутылки остатки коньяка – получилось пол стакана: «Не густо…» В последнее время алкоголь его совсем «не брал», одним глотком опрокинул в себя жидкость – в горле лишь слегка запершило, в три затяжки докурил и затушил сигарету, натянул на себя белоснежную футболку и призывно махнул рукой в сторону «резиденции» хозяина пляжа – прямоугольной беседки на восьми столбах с крышей из местной «соломы», баром и рядом столов и лавок, которая находилась на небольшой возвышенности, метрах в двадцати от пляжа. Появился «Виктор» – с ударением на втором слоге, именно так он представился Железнову – типичный таец с лучезарной улыбкой, кивнул головой в знак понимания, развернулся и в свою очередь махнул кому-то рукой. Раздался стрекот мотоцикла.

– Зафтра загорать? Сдесь? – Виктор по велению времени знал несколько десятков фраз по-русски: русский турист – это не китаец… и уж тем более – не немец…

– Да, конечно, – Железнов протянул руку. – Спасибо, Виктор. У тебя хорошо… здесь. Пока…

– Досфидания.

Железнов подошел к мотоциклисту, который по команде Виктора уже ждал его за бунгало на выложенной камнем площадке, взглянул на его идентификатор – крупные черные цифры на груди оранжевой униформы – 58. «Не свезло…» – мелькнула ленивая мысль – всем цифрам Железнов предпочитал простые… сел на место пассажира, положил руки на плечи «водителя кобылы», бросил – «Ship» и отключился от реальности: «Неполоманная жизнь…»

Кораблик прилично болтало. Железнов устроился в самом дальнем углу нижней палубы, на корме, спиной ко всем. В море ветер набрал силу, и брызги летели в Железнова со всех сторон: и с бортов, и с кормы. Сбившиеся в кучку в центре палубы шведы с непониманием посматривали на странного русского, абсолютно мокрого, с незатухающей сигаретой в зубах – каждую последующую Железнов прикуривал от предыдущей.

Уже прошло два месяца… но Железнов помнил каждое слово из последнего послания Маши:

From: Masha.MariaNikolaevna@gmail.com

To: Azheleznov@tv-telecompany.ru

Time: 09:27

Саша,

сегодня ночью в моей жизни прозвучало слово «развод». Или я прекращаю общаться с тобой или – «развод». Ты же знаешь – я не умею обманывать.

Саша, я не могу поступить по-другому: с одной стороны ты, а с другой – дети, папа, мама, семья.

Я не могу сломать свою жизнь. Прощай.

From: Azheleznov@tv-telecompany.ru

To: Masha.MariaNikolaevna@gmail.com

Time: 10:15

Живи неполоманной…

В такт качке суденышка в голове у Железнова зациклилось: «Я не могу сломать свою жизнь… Живи неполоманной…»

«Очнулся» Железнов в номере – звонил внутренний телефон. Медленно-медленно, как будто из тумана начали прорисовываться окно… дверь… тумбочка с телевизором… встроенный шкаф. «Ага… номер… мой… кровать… я сижу на кровати… а это… это футболка… мокрая… в руках…» Что-то очень сильно раздражало… настойчиво колотило по голове… Железнов поднялся, футболка выскользнула из рук… Давление извне не отпускало… и росло… Железнов закрыл глаза, резко тряхнул головой, пытаясь сбросить это нечто, прорывающееся в его голову и… и тут пелена спала, и он «услышал» телефон.

– Але, Леш… – никто другой Железнову звонить и не мог, Лешка был «по связям с общественностью» между Железновым и всеми остальными, – минут десять терпит? Хорошо. Я перезвоню через десять минут.

Железнов положил трубку, скинул с себя всё и направился в душ: горячая… холодная… горячая… «Саша, если ты не хочешь жалостливых взглядов… а ты их не хочешь… они же ничего не знают и не обязаны «входить в твое положение…» Еще не хватало дожить до фразы: «А какой мужик был…» Все! Собрался! Зажался! Ощетинился! Да-да… Ощетинился против себя… за род мужской.