Чтение онлайн

– То ваш редактор вам неплохо заплатит, – кивнул Сабинин. – Я немного разбираюсь в газетном деле. Вот только в чем тут та обоюдная выгода, о которой вы изволили упомянуть при начале нашего знакомства? Деньгами поделитесь? Вряд ли сумма настолько велика…

– Ну да, я понимаю. Слышал краем уха, что человек вы, как бы выразиться… не без некоторых средств. Так вас определяют официанты нескольких близлежащих заведений, а они в этом знают толк…

– Вы что же, справки обо мне собираете? – с ласковой угрозой спросил Сабинин. – Вынюхиваете?

– Помилуй боже! Просто провожу, так сказать, рекогносцировку на местности…

– Ладно, ладно, эк вы взвились… Так что там насчет обоюдной выгоды?

Репортер, сторожко оглядев пустой зальчик, еще более понизил голос:

– Я давно ищу человека со средствами, господин Трайков… но не кого попало. По ряду причин человек вроде вас меня как нельзя более устраивает: во-первых, вы, судя по всему, не бедны, в отличие от множества рядовых революционеров, а во-вторых, вряд ли поддерживаете отношения с нашей полицией… и какой бы то ни было полицией вообще.

– Вы мне предлагаете нечто, способное заинтересовать полицию? – усмехнулся Сабинин. – Вряд ли в моем положении это уместно.

– Нет, вы не поняли… – говорил репортер почти шепотом. – Вы имеете представление, сколько можно заработать на книге сенсационного характера, если издать ее большим тиражом? Могу вас заверить: прибыль такова, что от нее не отказались бы и люди покрупнее вас…

– Что же вы к ним-то не идете? – небрежно спросил Сабинин. – У вас определенно венское произношение, вы не оттуда ли родом?

– Да, именно…

– Тогда я, простите, в недоумении, – старательно заводил Сабинин собеседника, подталкивая его к откровенности. – В Вене, вообще в Австро-Венгрии, вы могли найти множество деловых людей, способных вложить деньги в издание, которое принесет большие барыши. К чему вам иностранец, да еще с репутацией анархиста? Ну, выкладывайте, я вас не тянул за язык, вы пришли ко мне сами…

Судя по лицу, молодой австриец решился:

– Господин Трайков, вся сложность в том, что в империи не годится даже упоминать вслух об этой рукописи. Мне в свое время пришлось покинуть Вену, забраться в глушь и довольно долго своим поведением убеждать иные учреждения в том, что ничего я не знаю и никакой рукописи нет… Иначе все могло кончиться скверно…

– Вот как? – удивился Сабинин. – Судя по вашему тону, речь идет о каких-то роковых тайнах, а? Что там у вас, какие-нибудь «Подлинные мемуары дворецкого в Шенбрунне»? «Откровения горничных супруги эрцгерцога Отто»?

– Майерлинг, господин Трайков, – тихо сказал репортер, глядя на него решительно. – Подлинная история Майерлинга… Как все было на самом деле…

Сабинин невольно задержал папиросу у рта.

Да, это была тайна… Восемнадцать лет назад в январе в охотничьем замке Майерлинг прозвучали револьверные выстрелы. Молодой наследник австрийского престола эрцгерцог Рудольф, одна из самых загадочных фигур Габсбургской династии, был найден мертвым в постели – по имеющей хождение официальной версии покончил с собой, застрелив предварительно свою юную подругу, венгерскую баронессу Марию Вечера. Однако все эти годы имели хождение и другие версии происшедшего, мало напоминавшие известную всем…

– Вот как? – стараясь держаться спокойно, сказал Сабинин. – Интересно, вы хорошо понимаете, что говорите и во что меня втягиваете?

– Не сомневайтесь, – с вымученной улыбкой ответил Вадецкий. – Прекрасно понимаю. А вот в ы понимаете, какой доход сможет принести изданная где-нибудь в Британии книга, доказывающая, что в Майерлинге было убийство?

– И у вас есть подтверждения?

– Иначе я бы не заводил этого разговора.

Сабинин задумчиво пускал дым. Если сказать, что от его нежданного собеседника попахивало могилой, то это выйдет отнюдь не метафора. Заикнуться здесь, в Австро-Венгрии, о том, что в Майерлинге все же произошло убийство и тому есть некие доказательства, – пожалуй, еще более опасное предприятие, чем публично высказываться в Петербурге лет восемьдесят назад об обстоятельствах кончины государя Павла Первого в Михайловском замке…

– Интересно, как вы до сих пор ухитрились не попасть под поезд или утонуть в нетрезвом виде? – спросил он с усмешкой. – Если и впрямь располагаете некими доказательствами…

– Я успел вовремя остановиться, – сказал Вадецкий. – И не привлечь к себе чересчур пристального внимания… Ну что вы скажете?

«Это никак не может оказаться полицейской провокацией, – подумал Сабинин. – Невозможно представить себе полицейского чина любого ранга, решившегося бы использовать для провокации такое…»

– Хорошо, – сказал он решительно. – Вам повезло, милейший, вы нарвались на человека, наделенного должной авантюрностью… Меня это и в самом деле интересует.

– Но имейте в виду, я не намерен просто так выложить перед вами…

– Я понимаю, – кивнул Сабинин. – Мы впоследствии обговорим все и найдем некий устраивающий обоих компромисс. А пока, вы правы, мне в виде жеста доброй воли и в самом деле придется пойти на некоторые уступки… хотя и я – человек недоверчивый, излишней откровенности не дождетесь… Кстати, кто был убитый?

– Рихард Лепски. Хозяин крупной лавки колониальных товаров на Радецкого.

– Бедняга, – сказал Сабинин. – Он и в самом деле имел некоторое внешнее сходство с Дурново… Так вот. Эта милая девушка – дочь вице-губернатора одной из русских провинций. Говорите, что вы еще хотите знать, только имейте в виду: если вы меня в чем-то обманете, выйдете за пределы дозволенного, я вас попросту пристрелю.

Смешно сказать, но он, старательно прихорашиваясь перед небольшим овальным зеркалом в своем номере, испытывал легкое волнение, имевшее мало общего с тайнами подполья и неизвестными замыслами эсеров. Причина крылась исключительно в назначившей ему свидание даме. Он подсмеивался над собой – этакий влюбленный юнкер, право слово, – но волнение от этого вовсе не исчезло…

Решив наконец, что выглядит безукоризненно, надел котелок и вновь надолго встал перед зеркалом, добиваясь, чтобы головной убор сидел, как должно: без тени вульгарности или небрежности. Когда цель была достигнута, он встретился взглядом со своим отражением, смущенно пробормотал:

– Черт знает что такое… Подумаешь, амазонка…

В дверь деликатно постучали.

– Войдите! – незамедлительно откликнулся Сабинин, только что решивший все же оставить браунинг во внутреннем кармане.

Безукоризненный пан Винцентий, склонив лаковый пробор, сообщил с порога: