Чтение онлайн

Увы, тех чернил не осталось ни капли. Но я решил, что стану писать «как будто бы ими». И само собой получилось, что выбрал я букву «з», а первое слово было «зеленый».

Весь субботний вечер и первую половину воскресенья ходил я, задумчиво бормоча под нос. Недовольно косился на новорожденного братца, который громкими волями сбивал мое вдохновение. Наконец ушел к сестре. Бродил с бормотаньем и там. Сестра наконец спросила, не спятил ли я чего доброго.

Я гордо сообщил, что обдумываю сочинение.

– Ну-ну, обдумывай…

Ближе к вечеру я сел за тетрадь.

И вот, что у меня получилось.

«Зеленый заяц Зюзя.

Зеленый заяц Зюзя запрыгнул за занозистый забор. Злой зоотехник Заикин зацапал Зюзю за загривок. «Здесь звероферма», – заявил Заикин. Заплакал зеленый заяц: «Зачем, зачем занесло Зюзю за злополучную загородку? Згину здесь». Зоотехник Заикин злорадно захохотал.

Загорелась заря. Звонкий зяблик Зинь-зинь залетел за забор зверофермы. Заметил Зюзю. «Зюзя, знаешь заклинание?

Золотое зернышко,

звездочкой зажгись!

Злой замок заржавленный,

звякни, затрясись!»

Замок задрожал, засов запропал. «Зюзя, за мной», – задорно зазвенел Зинь-зинь. За забором золотился закат. Закачались зеленые заросли: «Здравствуй, Зюзя!»

Я пыхтел над тетрадкой допоздна. Сестра, постанывая от любопытства, ходил у меня за спиной, но я не показывал ей сочинение, пока не дописал. А потом постеснялся немного и показал.

Сестра хмыкнула. Кажется, одобрительно. Однако велела расставить, где надо запятые и двоеточия. А еще сказала, что надо писать не «згину», а «сгину».

– Что же делать? – расстроился я.

– Ну… напиши вместо «сгину здесь» «замучают здесь». Хотя ты и без того безбожно эксплуатируешь слова с приставкой «за».

Последнюю фразу я не очень понял, а совету сестрицы внял. Правда, переписывать весь рассказ про Зюзю не стал, а сделал поправку над строкой. Прасковья Ивановна за такое исправление наверняка снизила бы оценку, но Нина Алексеевна (я надеялся!) будет снисходительней.

Может быть, кто-то не поверит, что это я сам написал в восьмилетнем возрасте? Ну и зря. Что такого! У меня в ту пору были сочинения и похлеще. Например десятистраничный роман про пиратов и привидение на необитаемом острове. А здесь всего полторы тетрадных странички. Одно достоинство, что любое слово на букву «з». И все же я гордился своим «Зайцем Зюзей». Особенно мне нравилось заклинание про золотое зернышко. Я его придумал в порыве настоящего поэтического вдохновения!

По правде говоря, я ждал пятерки, похвал и даже триумфа. И ожидания мои сбылись!

Домашнее задание выполнили многие. Но большинство написало по одному предложению. Например, как длинная глазастая Светка Луткова: «Петя Петушков, прыгая по половицам, пел прекрасную песенку».

По сравнению с другими отличился Стасик Сударкин. Он сочинил стихи:

Кудлатый Кирила

Купил крокодила.

Кормил капустой квашеной.

Крокодил – как крашеный.

Все веселились. Нина Алексеевна тоже смеялась и поставила Сударкину пятерку, только спросила при этом:

– А почему крокодил как крашеный?

– Ну, он же зеленый!

У меня что-то ёкнуло в желудке. А Нина Алексеевна покивала:

– Ну что же, все правильно. А теперь почитаем еще про одного зеленого зверя…

И стала читать моего «Зюзю».

Успех был полный. Веселье и смех.

– Все замечательно, – сказала Нина Алексеевна. – Только опять какая-то странность. Почему заяц зеленый? Ну, крокодил это понятно. А зеленые зайцы разве бывают?

– Это же сказочный заяц! – храбро объяснил я, чувствуя поддержку масс. – У меня в непроливашке недавно были зеленые чернила, и я хотел написать ими сказку, но они кончились. А сказка все равно хотелась…

Нина Алексеевна сочла объяснение вполне достаточным. Только спросила еще, откуда мне известно слово «зоотехник». Я объяснил, что зоотехником работает муж моей взрослой сестры. Он ездит в командировки по северным зверофермам. Только он вовсе не злой, не такой, как Заикин.

Нина Алексеевна поставила мне в тетради большущую пятерку. Правда, не зелеными, а красными чернилами…

Здесь, пожалуй, можно заканчивать повесть, потому что сюжеты, связанные с непроливашкой, я исчерпал.

Красный лев с непроливашки стерся, конечно, очень быстро, но я утешил себя тем, то он живет в зеленых джунглях – тех, что я рисовал когда-то зелеными чернилами. Там лев мирно гуляет по чаще вместе с зайцем Зюзей, а над ними весело летает звонкий зяблик Зинь-зинь.

Непроливашка жила у меня долго. Правда носить ее на уроки я скоро перестал. В третьем классе я перешел в другую школу, там чернилки были казенные, дежурные расставляли их на партах в начале занятий. А моя непроливашка служила мне для домашних заданий и для писания стихов, которые я во множестве сочинял в старших классах. Потом, когда я уехал учиться в университете, ею пользовался мой братишка…

Куда девалась непроливашка, не знаю. Затерялась где-то, когда мама с братом переезжали в Свердловск. И я очень обрадовался, что в точности такую же чернилку подарила мне жена.

А может быть, она – та самая?

Сейчас непроливашка пуста. Я давно уже не пишу чернилами. Даже теми, что в авторучках. Почерк стал портиться невероятно, пришлось осваивать компьютер. Но нет-нет, да и гляну я на старинный письменный прибор, где обрела свое место белая с синими полосками чернилка – подружка нашего давнего школьного детства. И мне кажется, что на дне ее немало еще интересных историй (кажется об этом что-то есть в одной из сказок Андерсена). И может быть, эти истории я когда-нибудь напишу. По крайней мере, надеюсь.