Чтение онлайн

Он пинает ствол снова, и снова, и снова. Кора уступает место древесине, но Гален не останавливается. Лишь тонкие полосы лунного света, пробивающиеся сквозь деревья, скудно освещают его мучения, чему он весьма признателен.

— Какой же я идиот, — он срывает злость на массивном стволе, оставляя ему новые повреждения.

Гален поворачивается и сползает спиной по дереву, подтягивая колени к подбородку. Эмма чувствует себя моей пленницей. А почему она не должна себя так чувствовать? Я следую за ней повсюду, словно щенок тюленя. Я едва даю ей вздохнуть. Но я не хочу упустить ни единого момента с ней.

Ранит же куда сильнее, что все это время он считал, будто она чувствует по отношению к нему тоже самое. Её поцелуи; то, как она прижималась к нему, словно ей не хватает его близости; ее уловки, чтобы ненароком к нему прикоснуться — опереться на его руку или коснуться его ноги под обеденным столом. Как он мог так ошибиться в ее чувствах?

Он хотел объяснить ей свои чувства. Вот так объяснил! Заявил, что не желает ходить в колледж, и вдобавок, едва сдерживается, чтобы не распускать руки в её присутствии. Он закусил кулак, сдерживая стон. Ведешь себя, как надокучливый ревнивец, идиот! 

Только он собирался пояснить, почему хочет для неё жизни в океане — что это позволит провести им больше времени вместе — как она сказала, что уже чувствует себя его пленницей. А значит, они и так проводят вместе слишком много времени.

Ему же было бы мало целых столетий с ней. Он понимает это всем своим существом.

Но она не чувствует того же. Открой же глаза, идиот! Она только что сказала тебе, что Нептун - это именно то место, которое ей по душе. С чего бы ей не захотеть здесь остаться? Местные жители такие же, как и она. Ей не нужно волноваться из-за людей, спрашивающих, почему у нее такая бледная кожа или белые волосы, не говоря уже о фиолетовых глазах. Они знают, кто она, и они ее примут. 

Нет, они примут ее даже с распростертыми объятиями, как только по-настоящему узнают. Она одна из них.  

И это больше, чем Гален мог бы ей дать. Даже если она согласится жить с ним в океане, они всегда будут вынуждены терпеть любопытные взгляды и шепот сплетен. И если бы он остался с ней на суше, ей всегда приходилось бы быть осторожной с другими людьми, скрывая то, кем она является на самом деле. Точно так же, как и ему.

Все это время он считал, что Антонис поступил жестоко, отправив сюда свою внучку-полукровку и дав ей надежду, что ее вид не обязан всегда быть изгоями для Сирен. Король Посейдона должен был знать, что ей захочется наладить мир между полукровками и двумя океаническими королевствами.

Но совсем не на это рассчитывал Антонис. Ему нет никакого дела до мира между ними, иначе бы он давным-давно предпринял бы что-то на этот счет, еще впервые обнаружив этот сонный маленький городок. Вместо этого, он никому ничего не рассказывал. Никогда. Пока не повстречал Эмму, свою внучку-полукровку, которую он с радостью отправил сюда — ведь он заботился о ее счастье. Не важно, кто она или что она, или где она. Он дал ей другой шанс, другой выбор. И он доверил ей свой секрет. Или же это исключение, сделанное Архивами для полукровки, побудило Антониса к действию? Все-таки, возможно ли, что на самом деле его планы преследуют примирение с Нептуном?

Он также знал, что я попытаюсь удержать ее вдали от этого места. Поэтому он и не рассказал Эмме, что именно ей следует искать. Она бы рассказала мне, а я бы ее от этого отговорил.

И не просто бы отговорил, а горячо воспротивился. Глубоко внутри Гален понимает, что так бы оно и было. Там, в гостинице, он практически обвинил Эмму в эгоизме и одобрении всех жертв с его стороны. Он непременно попытался бы удержать ее от приезда сюда. От нарушения закона. От провоцирования Архивов. От знакомства и дружбы с другими, ей подобными, полукровками.

Удержать ее от всего, что помешало бы ему забрать ее с собой в океан. Чего она никогда не хотела.

Но это не меняет того факта, что он не сможет хранить существование Нептуна в секрете от Грома. Секреты уже и так причинили слишком много вреда. Из-за секретов королевства едва не начали войну. Из-за секретов они едва не расстались с Эммой.

Его убивает мысль, что Эмма думает, будто он способен причинить вред невинному пескарику вроде Тоби. Что он собирается привести сюда Грома, чтобы их уничтожить и нанести непоправимый вред городу. Она ведь должна понимать, что он — больше, чем кто-либо другой, — симпатизирует полукровкам. Собственно, как и Гром, обзаведшийся падчерицей-полукровкой.

Но ему не нужно проделывать весь путь обратно к территориям Тритона. Этот вопрос может быть улажен одним простым телефонным звонком. Он не должен — и не хочет — оставлять здесь Эмму одну.

Он хотел просто проверить, пойдет ли она с ним. И он получил свой ответ.

Все же, он сделает телефонный звонок. Гален знает, что Налия будет выходить на берег каждые пару дней, чтобы связаться с Эммой. Поэтому может понадобиться несколько дней, чтобы дозвониться до Налии и Грома, и это даже к лучшему. Пожалуй, как раз то, что нужно Эмме — несколько дней, чтобы определиться, как поступить в дальнейшем. Что бы она не решила, я останусь здесь ради нее. Мне нужно вернуться и попросить у нее еще один шанс все объяснить. 

Стоило ему направиться обратно к джипу, как лес прорезает яркий луч фар с дороги, заставляя его зажмуриться от назойливого света. Когда он снова открывает глаза, то понимает, что свет никуда не делся, а направляется прямо к нему. Все инстинкты подталкивают его броситься бежать. Пикап останавливается всего в паре дюймов от него, и ему понадобилось все самообладание, чтобы не отступить прочь. Двое крупных мужчин — или Сирен в человеческом обличье, как таковых, — выпрыгивают из машины и направляются к нему широким шагом.

— В лесах не место парню, вроде тебя, — процедил здоровяк, сплюнув Галену под ноги. Низ его рта искривился, будто он удерживал там кусок пищи.

— Есть действующие законы против моего пребывания в лесу? — возражает Гален, засунув руки в карманы.

Коротышка рассмеялся: — Тайден был прав. Он помешан на законах.

— Именно поэтому ты идешь с нами. Гален, не так ли? Теперь нет никакого смысла отступать, мальчик. Ты окружен. Если попытаешься сбежать, тебе же больнее будет.

Наперекор сказанному, Гален побежал.