Чтение онлайн

— Я сам… — трётся около меня сын, но осекается и делает пару шагов назад, наткнувшись на мой разъярённый взгляд.

— Оле-е-е-ег? — удивлённо спрашивает Мира.

Оказавшись у меня на руках, она доверчиво прижимается щекой к моей груди.

— Мира, тебе плохо?

— Всё качается и плывёт. Я не люблю, когда так. Сделай что-нибудь, Олег… — просит жалобным тоном, цепляясь за мою футболку изо всех сил. — Пожалуйста…

— Обязательно. Тебе сейчас помогут, Мира.

Я перекладываю девушку на носилки и осторожно отцепляю её пальцы от своей футболки. Миру увозят в центр. Двери захлопываются вслед за носилками. Стою несколько секунд без движения, а потом резко разворачиваюсь к сыну.

Никогда до этого момента я не бил сына. Но сейчас он получает удар кулаком по лицу и даже не пытается закрыться. Только голова назад откидывается, и капли горячей крови оседают на моём лице.

Рома оседает на землю, зажимая пальцами сломанный нос. Выставляет вперёд ладонь, гундося:

— Я виноват. Не уследил… Знаю.

— Какого чёрта ты вообще потащил Миру на свои разбитные тусовки? — спрашиваю, сжимая и разжимая пальцы. — Где ты был, когда это случилось?

— Там же. Но отошёл на полчаса. Я не думал, что приятель так сделает, — оправдывается Рома.

— А ты сказал, что она беременна, а? Или твои дурные дружки об этом узнали постфактум?

— Прости, я налажал, — признаётся Рома.

— Не у меня прощения просить нужно, болван! Мира может потерять ребёнка из-за твоего кретинизма.

Рома бледнеет.

— Такое случается?

Господи, дай мне сил удержаться от мордобитья. Хватаю сына за футболку и встряхиваю:

— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь о том, во что ввязываешься? Или для тебя всё вокруг кажется игрой?

— Не ори, па. Мне самому тошно, что так вышло. Да, я виноват… Ну, что ты на меня так смотришь? — Ромка поднимает лицо с разбитым носом. — Давай, ударь меня ещё раз за то, что тебе приходится краснеть и расхлёбывать за меня. Но я не хотел! Я бы лучше сам там лежал…

Глаза сына странно краснеют. Сначала зло думаю, что он сам, поганец, дури накидался. Но потом понимаю, что Рома был за рулём и от него ничем не пахнет, ни куревом, ни алкоголем. Сын отворачивается и трёт лицо, прячась от меня. Зло смахивает слёзы и нервно расхаживает, пачкая кровью на асфальт.

— Не мельтеши, а! Иди, пусть нос твой поправят… — говорю грубовато, чтобы не показывать, что у самого горло перехватывает от эмоций.

Я сам не знаю, как быть в этой ситуации. Она нас троих ломает.

Никогда не думала, что буду чувствовать себя настолько дурно. Меня привезли в больницу и сразу промыли желудок. Потом отвели в отдельную палату и положили под капельницу. Ко мне никого не пускали.

Только на следующий день разрешили посещение. Первым возле моей кровати появляется Рома. Парень быстрым шагом пересекает палату и замирает возле меня.

— Детка, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — улыбаюсь Роме. — А ты?

Парень отмахивается от неудобного вопроса и осторожно целует меня, обнимает, словно боится сломать. Непривычно чувствовать в его прикосновениях такую заботу и внимание.

— Больше этого не повторится, обещаю. Теперь я от тебя не отойду ни на шаг, — заявляет Рома и подкатывает к постели стул.

Парень переплетает мои пальцы со своими.

— Врачи сказали, что угрозы выкидыша нет. Малыш в порядке, — Рома ободряюще улыбается.

Но я хорошо чувствую, что его ещё не отпустило тревогой. Парень выглядит провинившимся. Он прячет взгляд и не может найти себе место, беспокойно постукивая ногой по полу.

— Ром, ты успел вовремя, — пытаюсь приободрить парня.

— Да, но этого вообще не должно было произойти, — сокрушённо вздыхает он.

Мой взгляд скользит по лицу парня. У Ромы сломан нос и под глазами пролегли синяки. Даже не нужно спрашивать, кто это сделал. Уверена, это Олег постарался. Скорее всего, разговор с сыном был коротким и очень жёстким.

Сердце начинает биться быстрее. Мне приятна забота этого мужчины. Остаётся только надеяться, что Олег не перешёл черту.

— Это, — показывает он на своё лицо. — Папаша постарался.

— Тебе было больно?

Парень пожимает плечами.

— Не помню. Сначала ничего не почувствовал. Это случилось на пороге больницы, мне быстро оказали помощь. Должен признать, я это заслужил, да?

Рома чувствует себя виноватым. Он пытается не падать духом, но видно, что он переживает сильнее, чем показывает.

— Я думал, стоит звонить твоим родителям или нет, — продолжает парень. — Потом решил, что это будет не самое удачное знакомство с родителями девушки. Жду твоего решения…

— Моего? — удивляюсь я. — Я не уверена, что стоит сообщать родителям об этом происшествии. Хватает того, что твой отец в курсе. Он… сильно зол?

— Папа здесь, в больнице, — кивает в сторону больничного коридора Рома. — Хочет поговорить.

— О чём? — пересохшими губами спрашиваю я.

Сердце разгоняется до предельного ритма. Громкий частый пульс почти оглушает.

— Не знаю. Скорее всего, хочет убедиться, что я не соврал ему насчёт того, как всё было, — предполагает Рома.

Он даже не подозревает, насколько далёк от правды. Или я думаю об Олеге чересчур много и не с тем посылом?

— Если ты устала, скажу, что хочешь отдохнуть, — уточняет Рома.

— Нет, я не устала. Хочу, чтобы меня выписали как можно скорее.

— Папа сказал, что тебя продержат здесь, как минимум, дня три. И только потом, если всё будет в порядке, отпустят.

Рома поднимается и нежно целует меня в щеку.

— Я принёс тебе цветы. Хотел сразу же занести их тебе. Но папа велел уточнить для начала, нет ли у тебя аллергии или острой реакции на запахи из-за беременности?

— Нет, токсикоз уже остался позади.

Парень выходит из палаты, появляясь через некоторое время с огромным букетом лилий.