Чтение онлайн

— Или тут проблема «разведенной женщины в условиях католической страны»? — Роберто по-прежнему молчал. — Так или нет? — не унималась Джейн.

— Нет.

— А в чем же тогда проблема? — И на это он не ответил. — А, должно быть, в моем пролетарском прошлом. Я не достаточно хороша для твоей приличной семьи, так? Хоть бы что-нибудь сказал, а? — Голос ее звенел от злости.

— Джейн, все это весьма глупо звучит. Уж ты-то должна бы знать, что это совершенно невозможно. Боже, детка, в моем кругу есть семьи, которые не принимают у себя тех, кто не отмечен в «Готтском календаре». Можешь ли ты представить, что они подумают? Они не остановятся и перенесут подобное отношение и на наших детей. По сравнению с нашим кругом ваше английское общество очень даже либеральное.

— Ну а ты, разумеется, отмечен в «Готтском календаре»? — с ехидными интонациями поинтересовалась Джейн.

— Джейн, зачем ты… Пожалуйста, постарайся меня понять. Если бы я что-то мог изменить, я бы так и сделал. Но я всегда должен помнить о матери. Это убило бы ее.

— А разве для нее счастье сына ничего не значит?

— Она принадлежит совершенно к другому поколению. Для нее долг превыше счастья.

— Господи, архаика какая-то! Не могу спокойно слушать. Что же во мне такого ужасного?! Я не плохой человек, не вор, не какая-нибудь подзаборная сучка. Я всего-навсего хочу любить тебя. Почему же я должна признать себя человеком второго сорта?!

— Дорогая, все правильно, но мы с тобой не в состоянии изменить положение вещей. Общество раздавит нас, проглотит и выплюнет.

— Это все чертовски лицемерно. Ты спишь со мной, и меня принимают, но принимают только как любовницу. А вот если ты женишься на мне, тогда общество от нас отвернется.

— Джейн, Джейн… — Они сейчас сидели на постели, гневно глядя друг на друга. — Жаль, что слова мои так тебя задели. Мне казалось, ты и сама все понимаешь. Да, очень жаль, что я не в состоянии на тебе жениться, — однако это именно так, и обсуждать тут нечего. А в качестве любовницы ты будешь принята среди моих знакомых и друзей. Я обеспечу тебе защиту, что уже само по себе немало, а кроме того, подарю свою любовь. Это и без слов ясно.

— А что же будет, когда ты женишься?

— Я пока еще не думаю о женитьбе.

— Пока не думаешь, да. Но рано или поздно тебе подыщут какую-нибудь чистенькую школьницу. Что тогда будет со мной?

— О какой еще школьнице ты говоришь?!

— Ну, наверняка есть какая-нибудь девочка, на которой твоя семья уже остановила свой выбор. Чтобы, когда тебе стукнет полтинник, ты смог бы на ней жениться.

— Дорогая, и откуда ты набралась всего этого? Уверяю, никто никого для меня не подыскивает. — Он попытался рассмеяться, настолько забавной показалась ему эта мысль.

— Ничего смешного. Тогда ты бросишь меня, как ненужную вещь.

— Но ведь и ты сможешь меня бросить. Послушай, дорогая, я ведь не предлагаю тебе пожить до Рождества, а после убираться из моего дома. Я предлагаю долговременный вариант. Мы будем жить вместе до тех самых пор, пока не поймем, что далее не можем. И если такой день наступит, я обещаю, что буду помогать тебе до тех самых пор, пока ты не найдешь себе кого-нибудь еще. Если понадобится, даже до конца жизни. Это очень справедливое решение, ты не находишь?

— Я бы даже сказала — восхитительное. Настоящий пенсионный план. Остается только подписать и скрепить печатью.

— Слушай, ты сейчас договоришься!

— Но ты-то ведь уже вывел меня из себя! — В спальне воцарилась тяжелая тишина… — А любовницы? Как же насчет твоих любовниц?

— Никаких любовниц у меня не будет.

— Ни одной? — с явным недоумением в голосе переспросила она.

— Ни одной не будет, я человек чести. И если что-либо обещаю, можешь верить мне на слово! — выкрикнул он.

— Но это обойдется тебе в весьма кругленькую сумму, если ты решишься выселить всех своих любовниц и назначишь им пенсии.

— Джейн, поверь, я спал с сотнями разных женщин, у меня никогда не было в этом недостатка. Но ни с одной из них я не жил — в прямом смысле этого слова. Ты первая получаешь от меня такое предложение. Если ты не хочешь жить вместе со мной, так и скажи. Но не нужно продолжать этот отвратительный разговор. Я ведь люблю тебя, Джейн.

— Легко сказать!

— Но я по крайней мере говорю это! Ты-то ведь ни разу не сказала, что любишь меня. — Он перестал сдерживаться. — Ты-то меня любишь? — Она по-прежнему молчала. — Я, кажется, спросил тебя, Джейн? Ты меня любишь? Ответь мне!

— Нет, я тебя не люблю, увы… — ответила она тоном наглой девчонки.

— Я тебе не верю. Без любви мы ни за что не смогли бы проделать такое.

— Ты так легко произносишь это слово. Должно быть, у тебя богатая практика. Но только в моем лексиконе «любить» — это очень важное слово.

— Странно, что в твоем ограниченном лексиконе вообще есть подобное слово!

— У меня не было таких, как у тебя, возможностей учиться, так что нечего ехидничать. — Слезы навернулись ей на глаза. Сегодня утром она проснулась такой счастливой! Однако, начав этот разговор, Джейн уже не могла остановиться.

— Что ж, прими мои извинения. Не следовало бы мне, конечно, так говорить. Простишь? — Он взял ее руки, поднес к губам, осторожно поцеловал. Она сквозь слезы глядела на Роберто. — О, дорогая, это настолько глупо — затевать подобные разговоры! Не успели мы насладиться своим счастьем, как рискуем уничтожить его, уничтожить без остатка. — Он поцеловал ее в губы, и Джейн, в свою очередь, ответила на его поцелуй. — Ну так как же, любишь ты Меня?

— Роберто, мы только что помирились, не будем начинать вновь.

— Если ты меня не любишь, то хоть соври. Или так уж необходимо делать мне больно?

— Нельзя заставить, чтобы тебя полюбили. Любовь — она или есть, или ее нет.

— Но у нас все есть. Чего же в таком случае нам недостает? Я хочу, чтобы ты мне объяснила, — не унимался Роберто.

— Я предпочла бы не говорить об этом.

— Но я хочу услышать! Скажи мне, Джейн.

— Я люблю только одного человека — собственного мужа. Я сказала об этом, как только мы познакомились. И ничего с тех самых пор не переменилось. Я всегда знала, что однолюб. К тебе же я отношусь исключительно хорошо, но вряд ли это любовь.