Чтение онлайн

Он помолчал пару мгновений. Дева Солнце вновь притянула к себе его взгляд.

– Но я не чувствую себя собой. Воспоминания, ощущения, мысли – всё это будто бы мне не принадлежит. И госпожа Минцзэ знает причину моих беспокойств.

Баиюл поднял в изумлении брови, бросив на Бьерна вопросительный взгляд, будто бы убеждаясь в том, что не ослышался:

– Минцзэ знает?

– Несомненно, господин. Мне стоило лишь раз коснуться её, чтобы убедиться в этом. Увы, госпожа не может рассказать, но она будто пыталась показать мне.

Баиюл тоже посмотрел на неподвижную холодную Деву Солнце.

– Что показать?

– То, чего мне не хватает. Она знает всю правду, но никак не может поведать её. – Аелия поднял яркие янтарные глаза на бога. – Есть ли способ заглянуть в её память?

– У Минцзэ нет памяти. – Бьерн, привыкший быть скорее наблюдателем, чем участником диалога, решил-таки высказаться. – То, что каким-то невероятный образом ей удалось связаться с тобой, не меняет того факта, что она мертва, и внутри неё не осталось ничего.

Он одарил старшего брата взглядом, полным сожаления. Тот лишь опустил глаза, будто не желая принимать сочувствие.

– Но я смог проникнуть в её голову, – заверил Аелия, настаивая на своём. – Вернее, госпожа сама призвала это сделать.

– Вы связаны, но пока не ясно, как именно. Очевидно, ваши ауры имеют сходство. – Баиюл призадумался, сложив руки на груди. – Я бы даже сказал, они идентичны.

Юноша не знал и не понимал, как это может быть возможно, ведь они с Девой Солнце двое бессмертных, призванных в разное время. Она явилась в Ферасс тысячелетия назад, ниспосланная вселенной в ответ на зов Баиюла, прожила долгую жизнь и нашла свой конец. А Аелия явился сюда всего семь лет назад, и его никто не призывал. Что-то заставило его появиться внезапно и вновь зажечь светило, развеявшее Вечный Сумрак. Что-то… или кто-то?

– Господин, могу я спросить вас? – юноша вновь обратил свой взор на бога.

Его лицо было очень серьёзным.

– Почему вы удивились, поняв, что я обладаю солнечной аурой? Ведь над Ферассом светило вновь воссияло семь лет назад, что указывает на очевидное рождение нового Солнца.

Баиюл ответил, не медлив и секунды:

– Потому что все эти годы я считал, что солнце засияло вновь благодаря Минцзэ. Мне казалось, она вот-вот вернётся. И моим догадкам есть объяснение: в её теле, где-то очень глубоко, куда не добраться никакой силе, всё ещё теплится последняя частица жизненной энергии. Иногда мне удаётся ощутить это едва уловимое эхо. Потому не прошло и дня без томительного ожидания возвращения к жизни Девы Солнце.

Аелия понимал, о чём говорил Баиюл. Ту самую частицу энергии в мёртвом теле Минцзэ он тоже ощутил. Именно благодаря ей юноша услышал мысли погибшей и смог войти с ней в контакт. В своей сущности эта частица имела то же тепло, что и Аелия, и ту же силу.

До этого дня Аелия и раньше видел Минцзэ, но никогда не ощущал ничего необычного: не было ни странного влечения, ни видений.

Обитель Веры хранит о ней память. В честь погибшей госпожи создан небольшой храм на территории Сияющего дворца, внутри него есть её портрет, а под ним – неувядающие цветы и благовония. Любой может прийти туда и зажечь курительную свечу с ароматом дрём-цвета.

Эти необычные цветы растут на склонах гор, со стороны, куда не попадает солнечный свет, так как он губителен для них. Чаще их собирают с закрытыми бутонами. Опыляемые ночными насекомыми – пыльцевиками – эти растения взращивают прямо из сердцевины маленькую сладкую ягоду бледно-серого цвета, скрывая её, будто жемчужину, своими белыми лепестками с лиловым оттенком. Плод очень привлекателен манящим ароматом, но опасен. Сок ягоды таит в себе самый настоящий одурманивающий яд, способный почти сразу лишить сознания взрослого человека, но в малых количествах он не смертелен и даже может быть полезен. Потому из сладкого ароматного сока дрём-цветов создают благовония. Дымка, образующаяся при их воскурении, обладает успокаивающим и снотворным эффектом, помогающим очистить разум и утешить душу.

Поэтому чаще всего в храмах стоит запах именно дрём-цвета. Аелия и сам не раз возжигал курительные свечи у портрета Минцзэ, молясь за её вечный сон среди дрейфующих в тёмной ледяной материи звёзд.

Тогда, глядя на её восхитительное лицо, смотрящее с портрета такими же янтарными глазами, как и его, юноша ничего не чувствовал. Лишь благоговение. В его душе не было ни тоски, ни скорби – он совсем не знал и не помнил, какой была Минцзэ. И если для всех она всё ещё оставалась прекрасной Девой Солнце, ушедшей из жизни так трагично и, несомненно, скоропостижно, то для Аелии эта незнакомка, за упокой которой молились в двух Обителях, была лишь образом из рассказов. Чаще о ней говорила Целандайн, делясь своими воспоминаниями о прошлом, в котором Минцзэ принимала непосредственное участие.

Госпожа Небо скорбела. Её сердце и по сей день было наполнено болью. Это Аелия знал наверняка. Он видел слёзы, что порой стояли в небесно-голубых глазах нынешней правительницы Обители Веры, и верил им без всяких сомнений.

Теперь Аелия, сам того не заметив, ощущал ту же скорбь и тоску, глядя не на портрет, а на настоящую Деву Солнце, сидящую прямо перед ним.

Тишину, устоявшуюся всего на пару минут, вдруг нарушил скрип. Двери тронного зала тихо приоткрылись. Из-за них показалось синюшное миловидное лицо Евы. Она, всё ещё дрожа и заикаясь, тихо произнесла:

– Г-господин…

Баиюл – высокая неистовая статуя – обернулся и бросил на служанку грозный взгляд. Та, казалось, была готова потерять сознание от страха, но тем не менее продолжила:

– Госпожа Мудрость… Вас ожидает…

– Я сейчас же нанесу ей визит, – ответил бог.

Ева поклонилась. Прижимая к груди трясущиеся руки, она поспешила уйти, очевидно, выдохнув с облегчением.

Всеотец тут же сказал Бьерну:

– Проведи Солнце по городу, покажи местные красоты. А я займусь делами.

Бьерн сразу же понял, что старший брат хочет, чтобы Аелия ушёл из дворца на какое-то время, но отпускать его одного – единственного живого во всей Мацерии – конечно, нельзя. Обитель Ночи всё-таки являлась последним пристанищем душ умерших людей, и не каждая из них отличалась порядочностью. Многие даже после кончины сохраняли прежнюю гниль и затаённую ещё при жизни злобу. Это присуще многим натурам, и изменить такой порядок вещей не подвластно даже божествам.

Бьерн никогда не ослушивался Баиюла, потому очень быстро приступил к выполнению просьбы. Взглянув на юношу и мягко улыбнувшись, он поманил его за собой.