Чтение онлайн

– Я задал тебе вопрос.

От необычайного веса божественного дитя, Аелия уже терял сознание. Глаза закатывались от давления, а из-за недостатка кислорода из горла выходил лишь хрип.

Будто только вспомнив о тяжести своего тела, Баиюл решил-таки слезть. Освободив Аелию, он сел рядом с ним, не отпуская волос. Юноша тут же глубоко и шумно вздохнул, ощутив облегчение. Желанный кислород вновь наполнил лёгкие, а затем и каждую клеточку тела. Холодный воздух, резко проникнувший в дыхательные пути, заставил безудержно раскашляться, и теперь, валяясь в снегу на животе, Аелия надрывал грудь, покраснев.

Всеотец, сидя рядом, терпеливо ждал, пока юноша придёт в себя и ответит, наконец, на интересующие его вопросы.

– Говори, – приказал он.

Юноша осторожно посмотрел на мужчину, всё ещё пребывая в состоянии глубокого шока. На самом деле у него тоже были вопросы, но задавать их Баиюлу, вероятно, было огромной наглостью.

Сидя на корточках перед своей жертвой, сын богини сверкал жёлтыми глазами, глядя на Аелию злобно и враждебно. Его белая грудь медленно вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию. Очевидно, лютый мороз совсем не волновал его, и тело Баиюла не замерзало.

– П-простите, господин… – вновь обретя дар речи, Аелия решился заговорить. – Я не желал дерзить своим молчанием. Меня сковало оцепенение, преодолеть которое удалось не сразу. Наша встреча оказалась неожиданностью, напугавшей меня до безумия.

Баиюл обомлел. Слегка расслабив стиснутые в кулаке волосы, он тихо и удивлённо произнёс:

– Господин? Из страха любезничаешь со мной?

– Любезничаю?

– Люди за пределами Мацерии не зовут меня «господин», – пояснил бог. – Обычно они желают мне самой страшной смерти. Не говоря уже об уважении.

– Как можно?! Ведь вы – Всеотец! Я родом из Обители Веры, и там много храмов, посвящённых Матери Маедже. Т-то есть… вашей маме.

– А в честь меня вы храмы строите?

Нервно сглотнув, Аелия пробубнил, действительно страшась отвечать:

– А в честь вас, насколько мне известно, все храмы были уничтожены много лет назад.

Баиюл горько усмехнулся, прикрыв веки.

– Действительно, и на что я надеялся?

Аелия лежал на животе неподвижно и чувствовал, как налипший на щёки снег растаял и теперь стекал по лицу холодными капельками. Дрожащее дыхание и скованность выдавали в нём неподдельный страх. Честно сказать, юноша уже подумывал о настигшей его смерти. Вот-вот божественное дитя легко и просто оторвёт его голову и швырнёт в ближайшие кусты, где её найдут и с огромным удовольствием съедят дикие звери.

Юноша решил – терять ему уже нечего, ведь нет на свете человека, способного уйти от жестокости и беспощадности Баиюла, потому осмелился напоследок задать-таки свои вопросы могущественному созданию, так крепко и больно вцепившемуся в его спутанные волосы.

Аелия слегка обернулся, не делая резких движений, и вновь взглянул на мужчину. Тот бросил ответный взгляд, от которого едва не пропал дар речи.

– Господин. Раз уж так решила судьба, что мне суждено пасть от вашей руки здесь и сейчас, могу я напоследок спросить вас?

Баиюл поднял брови в изумлении и молча кивнул. Ему в самом деле было интересно, о чём таком хочет знать обладатель солнечной ауры.

– Почему аура тянула меня к вам? Я столько недель следовал за ней. Неужели ради того, чтобы найти собственную смерть?

– Хотел бы я знать. Сколько, говоришь, недель назад появилось влечение?

Аелия подумал пару мгновений, прикинул и посчитал:

– Четыре недели.

Баиюл замолчал, погрузившись в раздумья. Аелия искренне не понимал, что всё это значит. Его мысли страшно путались и метались где-то внутри головы, ударяясь о стенки черепа и отзываясь оглушительным звоном. Не удивительно, ведь теперь жизнь разделилась на «до» и «после». Он и представить не мог, что лицом к лицу столкнётся с небезызвестным сыном богини Маеджи. Тем самым, на которого вот уже много лет объявлена кровавая охота, и любой, кто встретит его, указом владычицы Обители Веры и владыки Обители Вечности, был обязан убить Всеотца на месте и принести его голову в доказательство свершившегося правосудия.

В свою очередь Баиюл понял, что этот незнакомый юноша не имел и малейшего понятия о том, для чего нечто привело их друг к другу. Лишь одно он знал наверняка: Аелия обладал энергией солнца, которая была утеряна тогда, когда люди ополчились против своего создателя и провозгласили его главным врагом, то есть восемь лет назад.

Пока что картинка в его голове никак не складывалась. Она имела много пробелов и размытых моментов. Очевидным было только то, что всё происходящее сейчас – не случайность.

– Ты владеешь аурой солнца. – Бог уставился на Аелию, пронзив его сверкнувшими золотисто-жёлтыми глазами. Юноша буквально ощущал телом этот необычайно проницательный взгляд. – Родился таким?

Он знал, что никак иначе эту силу унаследовать нельзя, но всё же решил выяснить больше подробностей у этого незнакомца.

– Не помню, господин.

– Как это так?

Аелия покачал головой, вздохнув:

– Стыдно признаться, но своего происхождения я не знаю. Госпожа говорит, меня нашли в лесу. Неподалёку от Рэниума.

Рэниум – центральный город, столица Обители Веры.

– Ты говоришь о Госпоже Небо, именуемой Целандайн?

– О ней, – юноша кивнул.

И вновь Баиюл погрузился в раздумья. В голове тут же всплыл образ молодой женщины. Воспоминания о ней казались далёкими и неуловимыми, но тем не менее достаточно осязаемыми. Всеотец всегда, сколько себя помнил, ассоциировал людей со своими ощущениями, и Целандайн, будучи одной из самых выдающихся созданий, сотворённой вселенной, имела довольно сильную энергетику, дарующую чувство спокойствия и умиротворения. Обладая небесной аурой, Госпожа Небо попросту и не могла быть иной.

Однако, несмотря на присущую ей безмятежность, внизу живота у мужчины сжался, а потом вдруг выпустил колючки непонятный чёрный комок, пропитанный сильным гневом. Ком царапался изнутри и раздувался всё настойчивее. В голову прокрались дурные мысли. Их Баиюл больше всего не любил и даже побаивался.

Дело принимало опасный оборот, и, не дожидаясь печального развития событий, он вдруг прикрыл отяжелевшие веки и сосредоточился. Вдохнув полной грудью, мужчина почувствовал, как лютый мороз мигом пробрался внутрь его тела и схватил лёгкие в жестокие тиски. Дыхание перехватило тут же.