Чтение онлайн

— Вы были одни?

— Да.

— Что произошло потом?

— По-моему, мы оба вырубились прямо на диване. Я проснулся среди ночи и ушёл спать к себе.

— Есть ли кто-то, кто может подтвердить эти сведения?

— Нет, вряд ли.

— Вам никто не звонил тем вечером?

— Нет.

— Бенни был с вами целый вечер?

— Ага.

— Уверены? Вы же заснули?

— Его срубило ещё раньше.

— И что вы делали, пока он спал?

— Переключал каналы.

— А что вы смотрели?

— Не помню.

В комнату зашёл один из громил и прервал их беседу:

— Слушай, Эрьян, Хьюго чё-то нервничает, мы пойдём пройдёмся с ним.

Эрьян посмотрел на часы:

— Хорошо, ему как раз пора гулять. Поводок висит на крючке в коридоре. Не давайте ему жрать листья, а то с животом потом плохо будет.

«С ума сойти, какой заботливый!» — подумала Карин.

Они ушли от Эрьяна Брустрёма, ни на шаг не приблизившись к разгадке. И встречаться с ним ещё раз у полицейских не было абсолютно никакого желания.

Когда Кнутас после обеда вернулся в управление, в дверь постучали и в кабинет ворвался Норби. Коллега обычно был крайне сдержан, Кнутас давно не видел его в таком состоянии.

— Вот, полюбуйся, — задыхаясь, выпалил он, помахал стопкой бумаг и рухнул на стул напротив комиссара. — Это банковские выписки по счёту Хенри Дальстрёма. На протяжении долгих лет у него был всего один счёт, на который переводилась пенсия по инвалидности. Вот, видишь, — сказал Норби, показывая на Цифры. — Четыре месяца назад он открыл новый счёт. Средства на него поступали дважды, каждый раз большие суммы. Первый взнос был сделан двадцатого июля, на счёт положили двадцать пять тысяч крон. Второй датируется тридцатым октября, сумма такая же — двадцать пять тысяч.

— Откуда взялись эти деньги?

— Сие науке неизвестно. — Норби откинулся на спинку стула и театрально всплеснул руками: — Вот она, новая ниточка!

— То есть Дальстрём всё-таки замешан в каких-то тёмных делишках. Я прямо как чувствовал, что тут не обычное убийство с целью ограбления. Надо собрать народ. — Кнутас взглянул на часы. — Сейчас без четверти два. Ну что, в полтретьего? Сообщишь остальным?

— Конечно.

— А я пока позвоню прокурору. Биргеру тоже неплохо бы поприсутствовать.

Когда все собрались, для начала Норби рассказал о загадочных поступлениях на счёт Дальстрёма.

Возбуждение в комнате заметно возросло. Все машинально подались вперёд, а Витберг присвистнул:

— Ничего себе! А мы можем узнать, откуда взялись эти деньги?

— Тот, кто положил деньги, воспользовался обычном бланком. На нём нет никаких сведений о вкладчике. Всё, что у нас есть, — дата, когда внесены деньги.

— А как насчёт камер видеонаблюдения? — спросила Карин.

— Об этом мы уже подумали. Банк хранит видеозаписи с камер наблюдения в течение месяца. Если повезёт, сможем узнать, кто положил деньги на счёт. Наши люди сейчас поехали в банк за записями. Первый взнос отследить уже не удастся, а вот октябрьский — вполне возможно.

— Я говорил с Государственной лабораторией судебной экспертизы, работа над образцами из фотолаборатории и квартиры Дальстрёма идёт полным ходом. При удачном раскладе получим результаты уже в конце недели, — сообщил Сульман. — Ещё есть отпечатки пальцев с окна в подвале, мы сверили их с нашей базой данных, но соответствий не обнаружено. Так что если отпечатки действительно принадлежат убийце, к уголовной ответственности он ранее не привлекался.

— А что насчёт орудия убийства? — спросил Витберг.

Сульман покачал головой:

— Пока не нашли, но, судя по всему, это обычный молоток, который можно купить в любом строительном магазине.

— Ладно, тогда продолжаем расследование в обычном режиме и обращаем особое внимание на то, чем же занимался Дальстрём. Кто из его окружения мог быть в курсе его дел? Консьерж? Дочь? Её мы ещё толком не допрашивали. Нужно опросить всех, кто общался с Дальстрёмом или мог видеть его в тот вечер, когда было совершено убийство: водитель автобуса, продавцы из киоска и магазинов, соседи.

— Ипподром, — вставила Карин. — Надо поговорить с персоналом ипподрома.

— Сезон закончился, там всё закрыто, — возразил Витберг.

— В конюшнях в любом случае кто-то работает, лошадей тренирует, обслуживающий персонал на месте, жокеи — тоже. Ведь он выиграл крупную сумму на бегах.

— Бесспорно, — поддержал её Кнутас. — Чем больше информации, тем лучше. И ещё кое-что, перед тем как мы разойдёмся: журналисты. Пока что, слава богу, СМИ этим делом ещё не заинтересовались: кому интересно читать про очередную плачевно закончившуюся пьянку? Однако интерес к делу резко возрастёт, если станет известно о втором банковском счёте. Пока об этом молчим, никому ни слова. Вы же знаете, как быстро распространяется информация. Если кто-то из репортёров захочет узнать подробности, посылайте его ко мне или к Ларсу. Считаю, что пора подключить Центральное управление. Я попросил их помочь, завтра они пришлют сюда двух человек.

— Хорошо, если Мартин сможет приехать, — сказала Карин, — было бы здорово.

Остальные дружно поддержали её.

Кнутас тоже надеялся, что Мартин Кильгорд, который помог им с расследованием летом, сможет приехать, но чувства комиссара были противоречивыми. Кильгорд — приятный и весёлый парень, но уж больно шумный и всё время лезет не в своё дело. В глубине души Кнутас понимал, что Кильгорд раздражает его потому, что рядом с ним комиссар чувствовал себя младшим братишкой серьёзных парней из Управления. Да и то, что коллега явно нравился Карин, тоже положения не облегчало.

Раздалось жужжание, и кассета со щелчком исчезла в недрах видеомагнитофона. Кнутас и Карин вдвоём сидели в кабинете комиссара. Сначала на экране возникла серая рябь, а потом появилось чёрно-белое изображение помещения банка. Им пришлось немного перемотать вперёд, чтобы найти нужное время.

Часы в правом углу кадра показывали 12.23 тридцатого октября. Примерно через пять минут после этого кто-то положил деньги на счёт Дальстрёма. В помещении столпилось довольно много людей, неудивительно — время-то обеденное. Банк находился в галерее «Эстерсентрум», и многие пытались успеть сделать свои дела в обеденный перерыв. Работало две кассы, в одной клиентов обслуживала женщина, в другой — мужчина. На стульях у окна сидели четверо: пожилой мужчина с палочкой, девушка с длинными светлыми волосами, полная женщина среднего возраста и молодой человек в костюме.