Чтение онлайн

— И когда-нибудь и я должна буду утверждать актеров?

Саргон и Кэретта переглянулись. Семейные отношения внутри клана Еггтов особой теплотой никогда не отличались. А Марина и Софи уже сейчас не слишком ладят.

— Да.

К золотым каретам у Марины отношение довольно скептическое. Красиво — да, но неудобно и медленно. К неудовольствию Марины, в середине лета отмечается очередная, к несчастию (с точки зрения Марины), круглая дата восшествия на престол. Государственные праздники Марина не любит — они почти все так неудачно сгруппировались, в трёх летних месяцах, что между ними не заметен ещё один — день рождения Марины. А вот день рождения сестренки нагло устроился в первом десятидневье двенадцатого месяца, далеко от всех прочих праздников, и отмечается весьма пышно.

Государственные праздники — скучная и не интересная обязанность — опять напяливать платья из разряда "сначала не знаешь, как надеть, а потом не поймёшь, как ходить". Снова делать лицо, будто по прямой линии от истукана происходишь. Не говоря уж про бесконечные одёргивания со стороны матери, Софи, а иногда даже и отца.

Разница со сказками — кони вороные. В первой карете — отец с матерью, во второй — старшие братья, в третьей — она с сестрой. Марине не понравилось — медленно, скучно, шумно. Отец напоминает парадный портрет самого себя, и примерно столько же разговаривает. Мама, как обычно в таких случаях, потрясающе красива и похожа на ледяную скульптуру.

Красота нарядов никогда не волновала Марину.

Ладно, хоть парад интересно смотреть. Даже сестрёнка помалкивала, с разинутым ртом наблюдая за проносящимися над трибунами эскадрильями. Марина даже чуть не сказала ей: "Рот закрой. Муха залетит". Сама, как завороженная, смотрит на стальные ряды наземной техники. Хотя, в конце-концов, даже парад смотреть несколько наскучило. Все — таки, почти шесть часов просидеть на одном месте. Да и спросить про непонятные машины не у кого — Сордар смотрел парад не из императорской ложи, а, как и другие моряки, с трибуны морского ведомства.

Весной и летом император подолгу живёт в одном из Загородных дворцов в окрестностях столицы. Чаще всего — в Южном.

Марина любит прятаться на галерее Большого кабинета. Особенно, когда у отца собираются разные люди. Акустика великолепная, слышно всё очень хорошо. Иногда ничего не понятно, но всегда интересно.

Несколько раз в год приезжает сводный, или, как говорит мама, "единокровный" брат Марины контр-адмирал Сордар. На флоте считают, что Сордар одним своим видом может обратить в бегство любой неприятельский флот. По габаритам адмирал похож на вставшего на задние лапы пещерного медведя. Сила — соответствующая. Морпехи с линкоров болтают, будто у них хранится лом, завязанный адмиралом морским узлом.

Гигант — один из немногих взрослых, кто всегда готов выслушать Марину. Всегда разговаривает, как со взрослой. И дурачится на пару с ней, как ребёнок.

Марина знает, что мама Сордара очень не любит. А ей он нравится. "Полвека скоро, такого рода, а ведёт себя — словно и не принц вовсе, совершенно неподобающую жизнь ведёт" — говорит о нем императрица. О возрасте Сордара Кэретта говорит неправду — адмиралу и сорока ещё нет; да и всё остальное Марина считает глупостями. Марина о разнице между двадцатилетними и сорокалетними совершенно не задумывается — для неё и те, и другие проходят по категории чуть ли не стариков. Категория взрослых состоит из одного человека — Софи. От отца или брата приходилось временами слышать одобрение своих действий. От зануды-сестры — никогда.

Марина любит читать и в какой-то книжке по биологи недавно прочла про инстинкты…

В ответ на миллион первое замечание Софи последовал ответ: "Твои претензии ко мне обусловлены латентным материнским инстинктом, обостренным пуберентным состоянием, связанным с избыточной выработкой гипофизом циклопизических френноновых гормональных телец прерывистого типа". Сестрёнку удалось сразить наповал. Софи стояла, открыв рот и хлопая глазами. Коктейль из биологических и собственного Марининого производства, терминов вышел просто убийственным.

Софи пожаловалась, что Марина её обругала такими словами, что и произносить нельзя. Саргон поинтересовался у Марины, что именно она сказала сестре. Марина охотно повторила. Саргон лёг. Софи непонимающе захлопала длиннющими ресницами. Император ещё продолжал хохотать, когда пришёл Сордар. Попросил объяснить причину веселья. Император воспроизвёл фразу Марины. Адмирал согнулся от хохота. Взглянул на Софи, потом на скорчившую ей рожицу Марину — снова согнулся. Софи непонимающе вертит головой, не понимая, почему все хохочут. Пытается улыбнуться. Хохот не смолкает. Софи застывает, как от удара. Понимает — смеются НАД НЕЙ. Лицо мгновенно становится каменным. Осанка — словно у статуи. Церемониальный кивок. Разворачивается и уходит. Смех стих. Саргон недоуменно смотрит на дверь. Сордар молчит. Ему показалась, что в глазах Софи слезы. Слезы — то показались, а вот кулачок, вцепившийся в подол платья — нет. Стало как-то неудобно. Только Марина продолжает светиться, словно надраенная медяшка.

— Кажется, мы несколько переборщили, — по-русски сказал Саргон, — она обиделась.

— Ну, так нечего быть такой три "З".

— Расшифруй!

— Злобной Зазнаистой Задавакой.

Саргон невольно ухмыльнулся.

Марина ещё долго ходила очень довольная тем, что проучила Софи.

Сордар необычайно серьёзен, и Марина сразу понимает — приехал он вовсе не к ней. Адмирал сразу идёт в кабинет императора.

У подъезда одна за одной останавливаются черные автомобили с номерами морского ведомства. Марина впервые видит столько высокопоставленных офицеров флота за раз.

За столом сидят не только моряки, причем Сордар — далеко не самый старший. Марина насчитала четырех полных, шестерых вице- и десять контр- адмиралов (в том числе и Сордара), ещё были капитаны первого ранга, несколько главных конструкторов и непременная участница большинства совещаний министр безопасности Кэрдин по прозвищу Бестия. Марина несколько удивилась, увидев её не в тёмно-синем костюме, а в генеральской форме.

Говорили о каком-то большом походе. Согласовывали, какие корабли примут участие. Марина даже услышала знакомое название — линкор "Елизавета". Два года назад Марина спускала корабль на воду. На церемонии должна была быть Софи, но она в то время заболела. Речей Марина не запомнила, но бутылку о борт разбила удачно. И огромная стальная громада, набирая скорость, заскользила к воде. Громадный корабль украшен гирляндами. Марина знает, что каждый флажок на самом деле какая-то буква или знак, но прочитать не может. Зато она знает, какие флаги подняты на трёх временных мачтах.

На фок-мачте — флаг завода, строящего корабль, на грот-мачте — чёрно-красный государственный флаг, а вот на бизани — личный штандарт Марины, положенный ей как младшей, но всё-таки принцессе.

Спуск корабля она во всех подробностях описала сестре, проиллюстрировав рассказ номером еженедельного журнала, где на одной из фотографий чётко виден развевающийся флаг Марины.

К удовольствию Марины, сестра была в бешенстве (как-никак, второе имя у неё Елизавета). Софи с нескрываемым гневом спросила отца, почему он не перенес спуск корабля,