Несокрушимый. Том I
Шрифт:
Но прежде, чем он успел это сделать, над ним горой навис главарь местной шпаны. Та как-то враз притихла.
— Ну, давай заценим, кто тут у нас такой смелый! — казалось, верзила не умел говорить тихо. Каждое его слово вырывалось, как собачий лай.
Из его рта потянуло канализацией. Лили, будто сбегая от вони, спряталась за спиной Вика.
Его же больше привлекла механическая рука главаря. Громадная, в полтора раза больше здоровой правой, она напоминала ковш экскаватора. Пространство от плеча до груди покрывали стальные пластины, а под противоположной подмышкой проходили жгуты, видимо, помогавшие держаться такой махине. Из нескольких крупных клапанов на локте и плече то и дело вырывался пар. Вместо пяти было всего три пальца, но такой толщины, что их хватка без труда могла бы раскрошить предплечье какого-нибудь задохлика.
Например, такого, как нынешний я, — нехотя подметил Вик.
Внезапно глаза Рэкса распахнулись, и он пробасил себе за спину:
— Бха! Баклан, это же твой дружок! Походу, он вернулся отхватить второй раз…
Толпа синхронно повернулась к дальнему углу двора. Там, отлипнув от самой младшей из девок, в сторону главаря лениво глянул высокий и худой, как жердь, подросток в дешевых обносках.
При виде Вика его лицо перекосило. На губах бывшего чемпиона заиграл звериный оскал.
— …или взять реванш!
Глава 4
Нижний Город. Район Проспекта. Где-то в подворотнях…
— Жареную крысу мне в ботинки! Я мог бы поклястаться, что этот пацан был нежилец после того, как ты уронил его, Баклан!
Изучив Вика, как какую-то диковинку, Рэкс вернулся к своей железногрудой девице. Та всеми своими манящими изгибами прильнула к его здоровой руке.
Похоже, Баклан о своем товарище по команде был того же мнения.
Молодуха в откровеных тряпках уже отпрянула от него, но он продолжал стоять с разинутым ртом, неверящими глазами осматривая поднявшегося с того света Вика.
Что воодушевляло и забавляло бывшего чемпиона — в его случае это было вовсе не метафорой.
Отовсюду доносились перешептывания и откровенные насмешки:
— Похоже, малец не промах…
— Живуч, как таракан!
— Или Баклан слаб, как твоя бабка.
— Ты на мою бабулю не кроши! Она сама вам троим наваляет!
Рэкс покачал головой:
— Походу, Баклан, тебе еще рано к нам. Ты простого шкета отделать не можешь — куда тебе в бойцы клана!
Зычный голос главаря банды привел парня в чувства.
Баклан с силой впечатал в кирпичную стену свою не проронившую и плохого слова подружку, после чего с грозным видом потопал к Вику.
Баклан был высоким, под метр восемьдесят, но худощавым. Из закатанных рукавов куртки ветками торчали жилистые руки, а из-под шорт выглядывали тростинки.
Виски были выбриты, глаза глубоко посажены, а через всю правую щеку тянулся внушительный шрам, будто от рваной раны, которую поленились зашить.
Баклан внушал своим видом… малявке. Та вцепилась в руку Вика и глядела по сторонам, лихорадочно выискивая пути к бегству. Возможно, Баклан мог бы внушить и Вику… в младенчестве.
Но того возраста бывший чемпион не помнил, потому ручаться не мог.
Что он хорошо помнил, так это юность. Будучи сиротой, беспризорником он не боялся своих собратьев по несчастью. С какой стати? Они были такими же, как и он.
Вик без тени страха дрался с теми, кто был старше него на годы. Выше, шире, сильнее — ему было плевать.
Он не собирался подыхать с голоду и никогда не довольствовался объедками. Он забирал самое лучшее, самое вкусное, самое новое. Никогда не отдавал свое и не терпел нападок. Даже если ради этого приходилось ломать кости — свои и чужие; проливать кровь — свою и чужую.
Больше, конечно, чужую.
И пусть Вик находился сейчас в теле подростка. Он все еще оставался взрослым мужчиной, чемпионом мира по смешанным единоборствам и сильнейшим человеком планеты.
Поэтому сейчас он видел в таком большом и грозном, с перекошенным от злобы лицом Баклане всего лишь хулиганистого подростка…
— Тебе конец, Сыч! — с хрустом разминая кулаки, рычал Баклан. — Ты давно был у меня занозой в заднице, плаксивый нытик. Только и делаете с Мышью, что путаетесь под ногами. Хватит с меня! Отсюда ты живым уже не уйдешь!
…или, скорее даже ребенка, возомнившего, что он может победить не просто взрослого, а чемпиона мира.
Внезапно подворотню сотряс заливистый смех. Эхом разносясь по двору, он напоминал раскаты грома, от которого, будь стекла на месте, задрожали бы окна зданий.
Баклан, оступившись, замер на полпути.
Полтора десятка недоумевавших бандитов уставились на покатывавшегося со смеху невзрачного подростка.
— Все, отвинтились винтики…
— Да у бедняжки истерика!
— Плакали мои денюшки…
Лили, слышавшая где-то, что от страха люди могли сходить с ума, отшатнулась от Вика.
— Братик, ты…
— Что там… лопочет этот… шнырь? — все еще смеясь, перебил утиравший слезинки Вик. — Признаться, я рассчитывал увидеть кого-то, вроде него, — он указал на вскинувшего бровь Борзого. — Но это оказалось… недоразумение на курьих ножках! Серьезно. Хотя бы штаны надел — здесь же девочки!
Баклан посмотрел на свои острые коленки.
Подворотня утонула в хохоте старших парней, которые уже могли похвастаться внушительной мускулатурой. Но громче них, что обидно, смеялись девушки.
Особенно та, которую Баклан недавно лапал в углу.
Он зарычал:
— Ах ты су…
— Он одним только видом позорит слово “боец”! — перебил Вик. — Такому сосунку только старушек грабить и девок в подворотнях тискать!
Вик вновь рассмеялся, а вместе с ним диким хохотом взорвалась вся банда.