Чтение онлайн

– Конечно.

– Мой отец хочет, чтобы я жил с ним.

– А что в этом нового? Это называется "растянутый и четвертованный". В средние века была такая пытка. А в наши дни это называют "совместной опекой".

– Нет, он хочет, чтобы я переехал к нему. Насовсем.

– А твоя мама знает?

Она произнесла это почти шепотом, хотя поблизости никого не было.

Крис покачал головой, а выражение его лица стало совсем несчастным.

Ханне даже стало нехорошо. Что будет, подумала она с любопытством, если завтра утром, за завтраком, я как бы между прочим объявлю матери, что переезжаю жить к отцу?

Вдруг так же неожиданно и болезненно, как если бы с раны сорвали пластырь, она поняла, что ее матери скорее всего это было бы безразлично. Ну, конечно же, она достала бы коробку салфеток, изобразила бы рыдания, потом перешла бы к обвинениям, возлагая на дочь всю вину, причитая, что все, кто был ей дорог, вытирают об нее ноги… Но истина состояла в том, что мама так погружена в поиски антиквариата и обоев, да еще выходами на бесконечные благотворительные сборища, что в конце концов не станет беспокоиться так, как Грейс, если бы речь шла о Крисе.

– А чего ты сам хочешь? – спросила она его. – Представь, если бы решения могли принимать мы, дети, чего никогда не бывает.

– Не знаю. – Позади него компьютер издал звук, похожий на писк загнанной в угол мыши. В полутьме экран светился, как огромный фосфоресцирующий глаз. – Чего бы я сам хотел, не произойдет никогда, так что это не важно.

– Ты хочешь, чтобы твои мама и папа снова были вместе?

– Вроде того.

В его голосе прозвучало смущение, как у ребенка, который понимает, что уже вырос, чтобы верить в Санта-Клауса, и все равно верит.

– Знаешь, что я думаю? – Ханна удивилась тому, что ее собственные страдания как бы притупились. – Мне кажется, что ты не должен принимать решение, если не уверен.

– Но если я скажу отцу, что не хочу жить у него, то ведь он подумает, что я так решил из-за того, что мама мне ближе, чем он.

– А твоя мама – что она подумает?

Крис ничего не сказал и уставился на грязный верх своих кроссовок "рибок".

Воцарилась давящая и неловкая тишина. Странно, но Ханна жалела Грейс. С той ночи в хижине, когда Грейс подарила ей куртку – которую Ханна почти не снимала с тех пор, – ее отношение к Грейс стало казаться ей запутанным еще больше, чем когда-либо.

Она встала, подошла к Крису и положила руку ему на плечо. Ей нечего было сказать такого, от чего ему стало бы легче. Быть может, ему просто нужно знать, что его кто-то поддерживает.

Кто-то, кто точно знает, каково ему.

Ханна уже влезала в свою кожаную куртку, когда Грейс появилась на пороге. Сердце Ханны упало, но вдруг ее осенила странная мысль. А что, если рассказать Грейс, что она забеременела?

Грейс, конечно же, не расстроится и головы не потеряет, но в любом случае мнение Грейс о ней хуже уже не станет.

– Ханна, какая неожиданность!

Короткие до подбородка волосы Грейс были всклокочены ветром, а лицо раскраснелось от холода.

Грейс прошла мимо, нагруженная сумками с покупками, обдав Ханну холодом. Руки Ханны покрылись гусиной кожей. Грейс с глухим стуком выкладывала покупки на стойку в кухне.

Так что, сказать ей? Пока хватает смелости?

Да, но если она использует это признание мне во вред? Если б у меня было что-нибудь против нее, я бы этим воспользовалась.

Осознав, что, по всей вероятности, она бы так и поступила, Ханна почувствовала себя еще хуже.

– Я… уже… Я уже собралась уходить. – Ханна заикалась, чувствуя себя неловкой и смущенной.

– Ну что ж, тогда не стану тебя задерживать.

По голосу Грейс не чувствовалось, что она расстроена, скорее, в ее словах прозвучало облегчение или что-то вроде этого. Удивительно, но Ханна испытала некоторое разочарование. Она даже почувствовала себя как бы отвергнутой.

– Может, помочь тебе сначала все это выгрузить? Я не очень спешу.

Слова вырвались помимо воли, и Ханна почувствовала, как дернулась ее голова, как это бывало, когда в метро к ней вдруг обращался кто-нибудь совершенно незнакомый. Она предложила Грейс свою помощь?!

Грейс тоже удивилась, и Ханна это заметила. Грейс смотрела на Ханну через стойку рабочего стола и крутила связку ключей на пальце. Их звон отвлекал обеих от неожиданного предложения Ханны.

– Конечно, – сказала Грейс радостно. – Работа найдется и для помощницы. Покупок не так уж и много, но на кучу денег, которую я истратила, можно было бы купить целый грузовик еды. Обычно я туда не хожу, но моя мать приедет к нам на обед и… – она состроила гримаску, – ну, ты сама понимаешь.

Ханна слушала ее воркование и вместо того, чтобы начать раздражаться, как это обычно бывало, почувствовала себя увереннее. Трескотня Грейс служила ей течением, по которому она могла плыть в океане недоброжелательности, всегда возникавшей между ними. Она вынимала из фирменных пакетов консервы, банки и пластиковые коробки и укладывала их на полки холодильника или в поддон.

– Похоже, что ты затеяла что-то действительно фантастическое.

Она вспомнила об обеде, на который они все собрались здесь и когда ее вырвало на пол в ванной, и тут же подумала, что лучше было бы помолчать.

– Можно назвать это и так, – откликнулась Грейс, стоя на цыпочках, чтобы найти на забитой до отказа полке место для еще одной коробки. – Хотя лучше сказать: ритуальное жертвоприношение человека. Видишь ли, есть вещи, из которых невозможно вырасти, как из платья. – Она бросила на Ханну взгляд через плечо. – Родители относятся к их числу.

– Да, я знаю, – сказала Ханна и натянуто улыбнулась.

И почему я с ней соглашаюсь? – удивлялась Ханна. Все усложнялось. Сначала это сближение с Крисом, а теперь и…

Я просто ей помогаю, а это совсем не означает всеобщий мир во всем мире, быстро напомнила она себе.

Когда гора продуктов оказалась убранной и разложенной по местам, Грейс ловко взобралась на один из стульев бара лицом к кухонной стойке, обдав Ханну взглядом, полным такого любопытства, что та почувствовала себя неловко. Словно обнаженной. Ханна бросила взгляд на коридор, надеясь, что Крису надоест его компьютер и он выручит ее, вернее – спасет.