Чтение онлайн

– Ясно, – вдруг обиженно ответил Миша, развернулся и молча ушел, а Матвей даже не стал его догонять.

Через восемь дней пусть делает что угодно, а сейчас пусть не мешает отдыхать перед эфиром. Вместо кофе он попросил теплого молока с медом, поставив при этом таймер, чтобы получить его как раз когда выйдет из душа. Разбираться, что там у младшего на уме и почему он был нетрезв, ему не хотелось. Своих дел хватало.

Матвей поморщился от яркого света, падающего ему на лицо. Он жил достаточно высоко, чтобы не опасаться огней пролетавших мимо капсул, потому очень редко закрывал окно собственной спальни. Теперь он думал, что именно сегодня надо было сделать это обязательно, хотел закрыться от света одеялом и вдруг понял, что раздражавший его свет все еще светит ему в лицо. Капсулы так не делают, пролетают вспышкой и исчезают где-то далеко, а вот скары могут зависать легко и светить своими прожекторами куда угодно.

– Миша, блин, – проворчал Матвей, все же открывая один глаз, и тут же подскочил на кровати.

За окном светило солнце. Его лучи отражались от зеркальной поверхности соседнего дома и врывались в окно Матвея.

Пришлось сначала трижды моргнуть. Как человек, ни разу не проспавший за всю свою жизнь, он не мог даже представить, как такое могло произойти.

Порою ему приходилось спать совсем мало: час, два, а то и двадцать минут, но никогда при этом он не просыпал, всегда слышал будильник, силой отрывал себя от подушки и шел куда надо. Порой, правда, засыпал на лекциях, да и в капсуле по пути на работу мог вздремнуть, но встать был обязан.

Все еще не понимая, как на него могла обрушиться напасть всех лентяев, хулиганов и просто несерьезных людей, Матвей вскочил с кровати. Стукнув рукой по экрану энергометра, он чуть не упал обратно.

Пятнадцать минут двенадцатого, а это значит, что до эфира осталось меньше часа. Спецвыпуски, видишь ли, не выходят по вечерам, а их выпуск действительно эксклюзивный.

Всунув ногу мимо правого тапка, он впрыгнул в левый и помчался в коридор. Робот-уборщик, заметив беспорядок, подобрал оставленный тапок и покатился за Матвеем следом, пытаясь восстановить домашнее равновесие.

Матвей же его отсутствие не заметил. Даже не понял, что тапок на нем один. Вцепился в свой чемодан и выбежал из квартиры, закрыв дверь перед методичным роботом. Тот стукнулся, уперся в нее и остановился. Теперь, пока тапки не воссоединятся, работать он не сможет, а пара потерянного тапка уже забегала в лифт.

Собственный вид Матвея не волновал. Душ есть и в лаборатории. Костюм для съемки у него тоже давно готов и оставлен на работе, поэтому он достал телефон. Ни одного вызова на экране тонкой маленькой панели не было. Почему его еще не хватились, Матвей не понимал, но сам быстро набрал Артура.

– Ответь, – машинально умолял он друга, переминаясь с ноги на ногу, даже не понимая, что правая пятка мерзнет от холодного пола.

Гудки сменились голосом автоответчика, а лифт все еще полз вниз, совершенно не считаясь с тем, что Матвей очень опаздывает.

– Артур, я уже в пути. Придумай что-нибудь! – крикнул он автоответчику, бросил телефон в портфель и выскочил из лифта так стремительно, что потерял и левый тапок.

Программа домашнего робота его, конечно, сейчас не волновала.

Растрёпанный, в одних лишь ситцевых штанах, еще и коротковатых, просто потому, что такие консерваторы как Матвей способны носить дома любимые вещи пока они не обрастут дырами, он выскочил на улицу, пугая одиноких прохожих, метнулся к пульту и только в миг, когда вызвал капсулу, обратил внимание на собственный внешний вид.

«Ничего, главное быстро добраться до лаборатории, – уговаривал он себя, рукой приглаживая торчавшие в разные стороны волосы. – За полчаса успею. За пять минут приведу себя в порядок. Текст я помню. Помню ведь?»

От паники все в его голове смешалось и вспомнить, с чего должна начаться его речь, он не смог, но и обругать себя за это не успел – перед ним оказалась капсула, дверь автоматически открылась, и он запрыгнул внутрь, швырнув портфель на сидение.

Времени на настройку автопилота не было, потому он сразу же нажал кнопку, закрывающую дверь и следом активирующую двигатель, чудом не перепутав последовательность, вцепился в рычаг управления и мысленно порадовался хорошим настройкам энергометра. Аппарат подключился к капсуле сам и почти мгновенно, позволяя выиграть время, а ведь в других обстоятельствах Матвей бы даже не заметил этого.

Вцепившись в рычаг управления, он сорвался с места, как только капсула поднялась над землей. Выжимая максимальную скорость, он вспоминал о том, что когда-то люди могли превышать ее в черте города. Если бы он был в том, уже почти мифическом времени, то наверняка бы превысил все возможные пороги, выжал бы из своей капсулы все, на что она была способна. Но теперь все капсулы были созданы так, что, определив свое местоположение, они сами выставляли ограничения скорости. Захочешь разогнаться - и то не сможешь.

Вылетев со двора на улицу, он тут же поднялся на максимальную высоту, где было меньше всего других капсул, порадовался, что их совсем немного по сравнению с ранним утром, когда он обычно спешит на работу, и нахмурился, быстро обгоняя одну капсулу за другой. Так уж они были созданы, что выглядели темными, полупрозрачными снаружи или и вовсе совершенно непрозрачными, а внутри словно стеклянные, позволяли видеть все вокруг. Длинный монитор над панелью управления демонстрировал ему панораму заднего вида, делая картину действительно полной.

«И все же Миша прав, – думал Матвей, описывая дугу вокруг высотки и пролетая в опасной близости от прозрачных окон офиса, – скорость пьянит. Вот бы еще при этом не приходилось сходить с ума!»

Он с надеждой посмотрел на маленький экран в углу панели. Он отражал все происходящее на его телефоне. Артур так ему и не позвонил, да и других звонков по-прежнему не было.

– Такое чувство, что я им совсем не нужен, – пробормотал Матвей и машинально одернул руки от рычагов.

Все панели вспыхнули красным и потухли. Такое в теории было возможно, если капсула совершала запретный вираж. Тогда программа автоматически брала на себя управление. Только Матвей ничего подобного не совершал, по крайней мере, так ему казалось.