Чтение онлайн

– Говорила, сэр.

– Ну?

– Он продолжает настаивать.

– Это возмутительно... Я занят, понимаете, занят... Ну хорошо... Пригласите его в кабинет. Но предупредите, что могу уделить ему максимум десять минут...

Два с половиной часа спустя, когда комиссар полиции Смит покидал кабинет генерального директора, профессор Тыызвуд проводил своего гостя до дверей приемной. Подобной чести удостаивался лишь президент Национальной академии, да и то не всегда. Мисс Перш при всей ее выдержке растерялась. Она вскочила и сделала несколько неуверенных шагов к журнальному столику, на котором лежала форменная фуражка комиссара.

Однако профессор Тыызвуд опередил ее. Проходя мимо столика, он взял фуражку и сам подал ее комиссару. Комиссар явно не оценил этой необыкновенной любезности. Он только кивнул бритой головой и, протянув профессору Тыызвуду широкую красную руку, хрипло сказал:

– Значит, завтра в десять тридцать.

– Хорошо, - подтвердил профессор Тыызвуд, - привозите завтра в десять тридцать.

Комиссар Смит успел спуститься по широкой парадной лестнице в холл, а профессор Тыызвуд все еще стоял посреди приемной. Мисс Перш глядела на своего шефа с нескрываемым ужасом. Профессор Тыызвуд явно был чем-то озадачен, А мисс Перш превосходно знала, что на протяжении почти сорока лет ничто на свете не могло озадачить профессора Тыызвуда. Значит... Значит, произошло нечто невообразимое, чудовищное, невероятное...

И словно в подтверждение ее мыслей профессор Тыызвуд пробормотал:

– Невероятно... Совершенно невероятно... Но, с другой стороны, каким образом это стало известно? Мисс Перш, - обратился он к секретарше, - позвоните, пожалуйста, в лабораторию, где находится... гм... где хранится... ну, словом, в лабораторию Ноэля Жироду. Скажите, что я сейчас спущусь туда...

Выслушав дежурного лаборанта, профессор Тыызвуд объявил, что должен побеседовать с... он запнулся... с профессором Жироду.

– С глазу на глаз, - добавил он, многозначительно подняв палец.
– Вы меня поняли, надеюсь?

– Но, с-сэр, - начал лаборант, - согласно уставу...

– Знаю, - поспешно прервал профессор Тыызвуд, - и тем не менее настаиваю... как генеральный директор...
– Он понизил голос.
– Обстоятельства исключительные и требуют полной конфиденциальности...

– Хорошо, сэр, но попрошу письменное распоряжение.

– Вот оно...

Профессор Тыызвуд выхватил из кармана блокнот, черкнул несколько слов и протянул листок лаборанту.

– Благодарю... Кроме того, обязан предупредить: рабочий день профессора Жироду, - лаборант оглянулся на пульт управления, - рабочий день окончился пять минут назад. Не знаю, согласится ли он на эту беседу в нерабочее время...

– Чепуха...
– начал было Тыызвуд, однако, остановленный испуганным жестом лаборанта, замолчал.
– Я хотел сказать, пояснил он, - что рассчитываю на... любезность коллеги Жироду...
– Профессор Тыызвуд бросил быстрый взгляд на пульт управления.
– Я не частый гость в этой лаборатории...

– Так точно, сэр, - поспешил вставить лаборант.

– Мои слова не нуждаются в подтверждении... Кроме того, я не привык дважды повторять просьбу или, точнее, распоряжение...

– Извините, сэр!..

Дверь за дежурным лаборантом беззвучно закрылась, и профессор Тыызвуд остался один на один с пультом управления.

Профессор Тыызвуд смущенно кашлянул и вопросительно посмотрел на переговорный экран. Однако экран безмолвствовал. На его матовой, слегка выпуклой поверхности медленно плыли едва различимые зеленоватые полосы - знак, что переговорные и видеоустройства включены.

– Ты, без сомнения, узнал меня, Ноэль, - покашливая, начал профессор Тыызвуд.
– Мне, конечно, следовало заглянуть сюда раньше, но... столько дел... Ты не представляешь... Задачи института бесконечно расширились за последние годы; особенно в связи с проблемами, которыми ты занимаешься... Ими сейчас заинтересовались... разные ведомства. Знаешь, ты просто молодец! Да... Ты понимаешь, что я говорю?

Экран на мгновение ярко осветился, словно подмигнув, потом на его выпуклой поверхности появилась четкая черная надпись:

"Вероятно, следует сначала поздороваться".

– Ах, боже мой, извини меня, Ноэль. Д-добрый день... я... я... немного взволнован... нашей встречей... Кроме того, мне показалось, что мы с тобой виделись так недавно... гм... гм...

Профессор Тыызвуд окончательно сбился и умолк.

Экран опять подмигнул, и на нем появилась новая надпись:

"Это было ровно три года назад. Сущие пустяки по сравнению с той вечностью, которая у меня впереди".

– Безусловно, Ноэль! Ты счастливейший из смертных! Гм... гм... Я хотел сказать - из бессмертных. Как ты себя чувствуешь?

Экран мигнул, но остался пустым.

– Видишь ли, Ноэль, мы с тобой давно знаем друг друга... Ты, конечно, понимаешь, как я горд, что моему ближайшему коллеге выпала такая честь... Разумеется, ты заслужил ее... Более чем кто-либо из нас... Твои работы - это классика... И мы все надеемся, что ты еще не раз поразишь мир новыми откровениями. Может быть, даже при жизни нынешнего поколения? Или чуть позже... Нет-нет, не подумай ничего дурного. Никто тебя не торопит... Мы готовы ждать сколько угодно... Впрочем, в глубине моей души живет маленькая надежда, что ты подаришь нам что-нибудь фундаментальное еще при моей жизни. Признайся, Ноэль, ведь никогда ранее у тебя не было таких идеальных условий для творческого труда. Я не боюсь слова "идеальных". Кто из настоящих ученых не мечтал бы о таких условиях. Ну разве я не прав? Экран подмигнул несколько раз, но остался нем.

– Ну скажи же что-нибудь, Ноэль! Кстати, почему бы тебе не перейти на звуковые частоты?.. Я так давно не слышал твоего голоса.

Экран полыхнул оранжевым пламенем. Потом на оранжевом фоне побежали четкие черные строчки:

"Меня вполне устраивает такая форма беседы. Что же касается моего "голоса", то его тембр теперь определяется лишь качеством электронного преобразователя... Однако ближе к делу... Генеральный директор института, конечно, явился не для того, чтобы предаваться воспоминаниям и мечтам. Лаборант, кажется, предупредил, что мой рабочий день кончен".