Чтение онлайн

— Алин, ты извини, что я так. Просто иначе ты…

— По-другому не будет, ясно?! — резко оборачиваюсь, меча молнии. — Это не твой дом. Ты не можешь просто так заявиться: «Здрасьте, я тут мимо проходил». Ну так и надо было идти мимо. Где список взял?

Выплевываю слова с желчью. Мне кажется, я ненавижу этого человека. Не только потому, что он, вонзив нож в спину, бросил меня одну с грудным ребёнком, когда я не работала и полностью от него зависела, так ещё и потому что виноват в ссоре с Камилем!

— Ну я ж не ругаться пришел. Алин!

— Я спросила, где список взял? Маме звонил?

— Да. Попросился сам в аптеку сгонять. Она продиктовала.

— Не стоило утруждаться. Сколько я тебе должна?

Смотрю на его лицо и не понимаю, что в нем так меня привлекло. Далеко не красавец. Безответственный. Бесхребетный. Ленивый. Эгоист до мозга костей. Вот же дурой была! Круглой!

Матвей оказывается возле меня неожиданно и кладёт ладони по обе стороны от моих бёдер. Мы примерно одного роста, поэтому наши лица совсем близко. Заглядываю в его серые глаза. И для меня там ничего нет. Как сгоревшая пустошь. Огонёк вроде есть, а гореть-то нечему.

— Алиночка, ну прости ты меня дурака. Можно я иногда буду к вам приезжать? Пожалуйста.

Хватаю его запястья и в панике пытаюсь отвести в сторону. Но Матвей всё же крепкий — раньше регби занимался — не получается вырваться из кольца его рук.

— Отойди от меня.

— Алин…

Тянется ко мне корпусом, а я тяжело сглатываю. Черт, а! Нужно было всё же впустить Камиля!

— Живее. О-той-ди.

— Ну прости. Я дурак был. Правда, — его речь сбивчивая, тихая. — Я очень сожалею. Давай увидимся с тобой? Погуляем с Тёмой? В парк сходим, например. Ну пожалуйста, зверёчек.

От ласкового давно позабытого слова меня прорывает. Так меня называл только он. Зверёк. Зверёчек. Потому что всегда откусывалась больно и грозно. Потому что ссоры наши были дикие и неудержимые, а примирения — жаркие и такие же дикие.

— А не стремно тебе будет, Матвей? — я все же вырываюсь и отпрыгиваю в сторону, вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. — С такой страшной и толстой истеричкой на людях показываться?

Он мгновенно вскидывается.

— Я беру свои слова назад. Все до последнего.

— Да подавись ими. А к нам не подходи. Я бы ещё и прочерк в графе «отцовство» поставила. Уходи, Матвей.

— Вот так, значит? Ладно. Но никаких прочерков. Он мой сын. Да, я конкретно налажал. Но я хочу это исправить. Я всё равно вас верну.

— Матвей, очнись. Никаких «мы» больше нет. Ты можешь гулять и дальше сколько влезет. Ты свободен. Вали на все четыре стороны. У меня давно уже другой мужчина. И никогда я не предпочту ему тебя. В моей жизни больше нет свободного места.

Бывший немного оторопел. Открывает и закрывает рот.

— Я всё равно буду видеться с сыном.

— И что делать с ним будешь? В примерного папочку забавляться? Матвей, ребёнок — это не поиграть пятнадцать минут, когда время убить нечем. Это ответственность. Это вложение кучи времени, заботы, любви. Я даже про деньги не говорю. А ты отвернулся. В самый сложный момент, когда я чуть с ума не сошла. Ты думаешь, такое прощают? Кто-то, может, и да. Но я тебя никогда не прощу. Мне противно даже в одной комнате с тобой находиться. И сына ты видеть не будешь. Хочешь новую игрушку — найди себе другую дуру — и вперёд. Забавляйся. А в моей жизни все места заняты.

Последняя фраза мелькала в моей голове, когда я, скрестив руки на груди, пристально наблюдала за тем, как он обувается.

Выпрямившись, напялил куртку, и его взгляд упал на огромный пакет из супермаркета и букет из прекрасных кустистых роз.

Смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— Как видишь, ты мне помешал сегодня.

Как только Матвей ушёл, я сразу потянулась к телефону. Нет. Камилю позвоню чуточку позже, а сейчас, пока я на взводе, мне есть что ещё высказать.

— Алло? — слышу приглушённый голос.

— Ты что делаешь, мам?! Как ты могла ко мне Матвея направить?!

— А что? Он позвонил. Сказал, что хочет зайти помочь. Поучаствовать. Вот и пусть раскошелится на лекарства! Папаша несчастный!

— Господи, мама! Да пусть он только свалит уже куда-нибудь! Как ты могла, не спросив меня! Вот кто тебя просил лезть?! Тебе заняться нечем?

— Так! Ты поспокойнее давай с матерью разговаривай! Я хотела, чтобы он, наконец, понял, что у него есть ответственность! Что тебе тяжело одной! Может, деньжат бы подкинул!

Тьфу, противно!

— Ещё хоть раз! Хоть один маленький разочек! — очень стараюсь сдержаться, но никак! Довели меня оба! — Ты подумаешь вместо меня! Мама, я тебе обещаю! Я сниму квартиру на другом конце города! И хренушки мы к тебе ездить будем! Надеюсь, ты меня услышала!!! Не смей раскраивать мою жизнь под своё лекало!

В сердцах швыряю трубку на кровать и стараюсь усмирить бешено колотящееся сердце.

Пытаясь отдышаться, бреду в кухню.

Руки начинают дрожать, как представлю, через что нам придётся пройти. Ненавижу вливать в Тёму лекарства. Когда сын болеет — это кошмар какой-то. Спасибо Камилю, что отпустил с работы. И приехал. Привёз нам фрукты.

Возвращаюсь к телефону в спальню.

Открываю наш с мужчиной диалог и набираю новое сообщение.

«Если сможешь, приезжай, пожалуйста. Я уложу сына, и мы поговорим. Не злись».

Отправляю и несу гаджет с собой на кухню. Чтобы, не дай бог, не пропустить ответ!

Своего зайчика я укладывала очень долго. Со слезами померив температуру и заставив выпить сироп. Минут сорок мы пытались уснуть: малышу тяжело дышать с забитым носиком. Я качала его на руках или размеренно гладила по спинке.