Неуловимые
Шрифт:
— Знакомьтесь, — повторил представитель советских футболистов. — Это бывший гвардии старший лейтенант советской разведки Керимов.
Теперь пришёл черёд удивляться тренеру. Поражённый, ничего не понимая, глядел он на то, как Аскер и чехословацкий капитан подали друг другу руки, потом вдруг обнялись, расцеловались, принялись хлопать друг друга по спине.
Аскер, улучив минуту, объяснил тренеру, какую работу выполнял в войну Иржи Громек.
Весть о том, что неожиданно встретились два разведчика, мгновенно облетела зал. И первый тост был провозглашён за Аскера Керимова и Иржи Громека.
Утром советские футболисты покидали Чехословакию. На аэродроме собрались сотни провожающих. Громек, стоявший рядом с Аскером, поминутно смотрел на дорогу, как бы поджидая кого-то.
Подкатил автомобиль. Из него вышла женщина. Громек поспешил к ней, взял под руку, подвёл к капитану советской команды.
— Дорогой Аскер, это…
— Хильда Бауэр! — Аскер был поражён.
Громек расхохотался.
— Она такая же Бауэр, как я фон Герхард, а ты Краузе. Я специально вызвал её сюда, чтобы посмотреть, какой у тебя будет вид!.. Ты выиграл у наших, вёл один — ноль. Теперь — ничья.
— Ничья, — усмехнулся Аскер.
— Если бы так было и на поле! — Громек вздохнул.
Аскер обратился к подруге Громека.
— Но как вас зовут м-м… по-настоящему?
— До вчерашнего дня я была Марта Славичка.
— Не понимаю… — Аскер развёл руками. — Почему «до вчерашнего»?
Марта улыбнулась, кивнула на Иржи.
— Вчера утром этот человек уговорил меня переменить фамилию…
Аскер рассмеялся, тепло поздравил Громека и Марту.
— И я, — продолжала Марта, — хотела бы поблагодарить мужа. Он преподнёс мне хороший свадебный подарок — встречу с вами!
— А я-то думал!.. — Громек в который раз принялся рассказывать о том, как увидел фотографию советских футболистов в газете; как нервничал, когда портился в дороге автобус; как переживал, сидя на стадионе, что в советской команде — переодетый гитлеровец!..
Аскер обернулся к Марте:
— Вы полюбили друг друга ещё там?..
— Случай! — Иржи хитро посмотрел на жену. — Слепой случай, Аскер. Однажды, когда я был фон Герхардом, мне в целях конспирации понадобилось поцеловать Хильду Бауэр. Я сделал это добросовестно…
— Даже слишком добросовестно, — перебила его Марта.
Все засмеялись. Громек продолжал все так же шутливо:
— Что поделаешь, надо было убедить немцев! — Он обнял жену, ласково погладил её волосы. — Да, все началось там… Марта была хорошим помощником. Я всегда поражался: сколько в ней сил, откуда они?.. Мы полюбили друг друга. Но было решено: окончательный разговор произойдёт не раньше, чем вышвырнут из Чехословакии последнего фашиста!
Аскер задумался, огляделся. Пронизанный солнечным светом воздух был тих, не чувствовалось ни малейшего ветерка. Скошенная недавно трава пахла чем-то пряным.
Он поднял голову. В вышине плыла на юг журавлиная стая. На сердце стало тоскливо.
Марта осторожно взяла его руку.
— Вас ждут… дома?
— Мать…
— И… больше никто?
Он покачал головой, поняв, кого имела в виду Марта.
Помолчали.
— Когда мы увидимся? — Громек заглянул Аскеру в глаза.
— Приезжай, закрепим наше знакомство.
— Дружбу, Аскер!
— Ты прав: боевую дружбу… Знаешь, я так ненавижу войну. Да и всем она осточертела, проклятая!.. Но если бы она началась вновь, я бы хотел, чтобы рядом был такой парень, как ты, Иржи!.. И чтобы дома ждала такая подруга, как вы, Марта!
— Ну, ну, я начинаю ревновать! — Иржи попытался за шуткой скрыть своё волнение.
Последние рукопожатия. Аскер взобрался в самолёт.
Машина двинулась, пошла по дорожке, все убыстряя бег. Вот она оторвалась от земли, полезла вверх, развернулась, легла на курс.
Молча стояли Иржи и Марта.
Самолёт уходил все дальше. Скоро он был едва различимой точкой на горизонте. А потом и эта точка растворилась в чуть заметной дымке раннего солнечного утра этой первой послевоенной осени…