Чтение онлайн

В следующий понедельник отец получил извещение, что Редан взят приступом, но подробностей не сообщалось. Через две недели мой приятель, увидевший раньше меня имя брата в списке убитых, сообщил мне о постигшем нас несчастье.

Полковой командир и два-три офицера, сами видевшие труп, рассказывали, что положение тела было именно такое, как я описывал.

Рана находилась как раз на том же месте, как у призрака. Но никто не помог мне выяснить, умер ли брат тотчас же или он еще жил несколько часов. В таком случае явление его мне должно было произойти несколько часов спустя после его смерти, так как я видел призрак около двух часов ночи. Несколько месяцев спустя мне прислали молитвенник и письмо, написанное мною. Они были найдены в кармане мундира, который был на брате в момент смерти; эти вещи свято хранятся у меня до сих пор.

СII.У жены моей был дядя, капитан торгового флота, очень любивший ее, когда она была ребенком; часто, бывало, в Лондоне он брал девочку к себе на колени и гладил ее волосы. Потом она уехала с родителями в Сидней, а дядя продолжал плавать во всех частях света.

Четыре-пять лет спустя, однажды перед обедом она пошла к себе наверх одеваться и распустила волосы; вдруг она почувствовала, как чья-то рука легла ей на макушку, стала проводить по волосам. Потом тяжело опустилась ей на плечо. Испуганная, она обернулась и воскликнула: «Мама! Зачем ты меня так пугаешь?»

Но в комнате никого не было.

Когда она рассказала об этом случае за обедом, один знакомый, человек суеверный, посоветовал отметить число и час этого явления. Позднее получилось известие, что дядя Виллиам скончался как раз в этот день. Если принять в расчет разницу во времени, то выходило, что смерть последовала именно в тот час, когда таинственная рука гладила девушку по голове.

Чэнтри Гаррис,

издатель «New-Zealand Маil»

в Веллингтоне (Новая Зеландия)

CIII.Однажды (это было в четверг 1849 года) я отправился, как это часто делал, провести вечер с преп. Гаррисоном и его семьей, с которой находился в самых дружеских отношениях.

Погода стояла прекрасная, и мы все пошли гулять в Зоологический сад. Привожу эти подробности нарочно в доказательство того, что все члены семейства Гаррисон были в этот день совершенно здоровы, и никто не мог ожидать последующих странных событий. На другой день я поехал гостить к своим родным, жившим на даче, в 25 милях от Лондона, по большой дороге. В понедельник, пообедав в половине третьего, я оставил дам в гостиной, а сам пошел пройтись по саду до большой дороги. Заметьте, что день был августовский, солнечный, ясный и что я шел по очень широкой и людной дороге, неподалеку от постоялого двора. Я находился в самом спокойном, жизнерадостном расположении духа, был тогда молод, полон сил, и ничто вокруг не могло сделать меня склонным к химерам. На небольшом расстоянии от меня шли крестьяне.

Вдруг передо мной вырос «призрак», да так близко, что, будь это человеческое существо, оно задело бы меня, — на несколько мгновений он заслонил от меня окрестный вид и окружающие предметы. Определенных очертаний этого призрака я не различил, но видел, что губы его шевелятся и что-то шепчут; взор его уставился в мои глаза с таким суровым, строгим выражением, что я невольно попятился. Инстинктивно и, кажется, вслух я проговорил: «Боже праведный! Это Гаррисон!», хотя я и не думал о нем в эту минуту. По прошествии нескольких секунд, показавшихся мне целой вечностью, призрак исчез. Я оставался прикованным к месту, и странное состояние, какое я испытывал, не позволяло сомневаться в реальности видения. Я чувствовал, как вся кровь стынет у меня в жилах; нервы были спокойны, но я ощущал смертельный холод во всем теле. Эти ощущения продолжались около часа; постепенно все прошло, по мере восстановления нормального кровообращения. Никогда больше не случалось мне испытывать подобного впечатления. Вернувшись, я не стал рассказывать о случившемся дамам, чтобы не испугать их, и неприятное впечатление мало-помалу стушевалось.

Я уже говорил, что дача, где я гостил, стояла у большой дороги. На расстоянии 200–300 метров рядом с ней не было другого жилья; перед фасадом возвышалась железная решетка, высотой футов в семь, для защиты дома от бродяг. Двери всегда запирались с наступлением сумерек. Аллея футов в 30 длиной, усыпанная гравием, тянулась от входной двери к тропинке, ведущей в село. Вечер был тихий, ясный, спокойный. Никто не мог бы неслышно подойти к дому среди глубокой тишины летнего вечера. Кроме того, большая собака сторожила входную дверь, а внутри дома находилась маленькая такса, лаявшая при малейшем шорохе. Перед тем, как разойтись, мы сидели в гостиной; с нами была и такса. Слуги ушли спать в заднюю комнату, отстоявшую футов на шестьдесят.

Внезапно раздался у входной двери шум, такой сильный и настойчивый (дверь заколыхалась в раме и затряслась от страшных ударов), что мы все вскочили в один миг, страшно перепуганные; сбежались полуодетые слуги узнать, что такое случилось.

Все бросились к двери, но больше ничего не увидели и не услышали. Такса, против обыкновения, вся дрожа, забилась под диван и ни за что не хотела выходить в потемках. У дверей молотка не было, никакие предметы не падали, и немыслимо было кому бы то ни было забраться в дом или выйти из него неслышно среди этой глубокой тишины. Обитатели дома были потрясены. И мне стоило немало труда убедить хозяев и прислугу улечься спать.

Я был по натуре так мало впечатлителен, что не заподозрил тогда никакой связи между этим фактом и явлением «призрака» в тот же день; в свою очередь, я отправился спать, на свободе размышляя обо всем этом и стараясь найти объяснение этому казусу.

Я оставался на даче до утра среды, не думая, не гадая, что случилось за мое отсутствие. Вернувшись в город, я немедленно отправился в свою контору. Писарь вышел мне навстречу и доложил, что какой-то господин раза два заходил ко мне и желает видеть меня немедленно.

Это оказался некто Чадуик, близкий знакомый семьи Гаррисон. Вот что он рассказал мне, к моему великому изумлению:

— В Вандсворт-Роде вдруг объявилась страшная эпидемия холеры, — у Гаррисонов дом опустел. Жилица заболела в пятницу и умерла; ее служанка заболела в тот же вечер и тоже скончалась; г-жа Гаррисон заболела в субботу и умерла; горничную болезнь сразила в воскресенье. Кухарку, больную, увезли из дому. Сам несчастный Гаррисон захворал в воскресенье вечером, и его увезли из дому в Гампстэд, для перемены воздуха. Он умолял окружающих, чтобы послали за вами, но никто не знал, где вы находитесь. Ради Бога, едем скорее, иначе мы его не застанем в живых.

Я поехал, но мы опоздали, — Гаррисон уже умер.

Г. Б. Гартлинг.

12, Вестборн Гарден Фолькстон

Случай этот, без сомнения, один из самых поразительных, самых драматичных и необычайных из всех, известных нам; он относится к числу самых удивительных переживаний, испытанных одновременно несколькими лицами и даже животными. Мы вернемся к нему при общем обсуждении причин.

А вот еще два случая не менее любопытных, касающихся коллективных видений.