Чтение онлайн

– А вон, смотри! – Жека указал Харину рукой. Тот посмотрел в ту сторону, а затем поплёлся туда, ругаясь по дороге. А когда исчез за углом, то Зотов, не дожидаясь его возвращения, направился обратно в кафе и на повороте чуть не столкнулся с Грозиным, торопливо идущим ему навстречу.

Вид у него был суровый и решительный.

– Где Харя?! – спросил Грозин.

– Харя?!.. А он описался или обкакался… Хрен поймешь!

– Как описался?! – недоумевал Грозин.

– Как?!.. Обычно – в прямом смысле, – ответил Жека. – На толчок отправился!

Грозин крякнул не от досады, не то от облегчения, и они вдвоём вернулись в кафе, где навстречу Серёге уже неслась девчушка из персонала заведения. Она стала выяснять у него, зачем он схватил с собой вилку, перед тем, как выбежал недавно из кафе.

Грозин показал ей руку с зажатой в ней стальной вилкой и сказал насмешливым голосом:

– Не боись… Не спёр я вашу вилку – вот она!.. На шампур хотел одного гада насадить. Один удар – четыре дырки!.. Ферштейн?!

Девчушка и без знания немецкого языка сообразила, что ничего криминального с казённой вилкой не случилось, поэтому только улыбнулась и отошла по своим делам, а они сели за свой столик и закурили.

– Я этого урода с пацанов знаю, – сказал Грозин про Харина. – Он ещё тогда без ножа не ходил… А когда вы запропали, то я и рванул с вилкой – черт знает, что там случилось!

Он замолчал, потушил сигарету, а затем с раздражением сказал:

– И где эта… харя?.. В толчок провалилась, что ли!

Харин так и не появился, а кафе незаметно опустело, даже незадачливую любительницу оперных арий, которая до этого мирно посапывала на полу рядом с батареей отопления, добрые люди незаметно унесли в отстойник к участковому милиционеру Митяеву.

И уже давно сбежала из-под стола дворняга с умной мордашкой, которая нашла тут временный приют в холодную пору, заодно насытившись здешними объедками и видом двуногих нетрезвых существ.

А Грозин с Жекой, молча и без охоты, допили всю оставшуюся у них водку и покинули заведение.

Хотя на календаре ещё только значились первые дни зимы, но морозы в Найбе стояли нешуточные и грунтовые воды в траншеи, застывшие от холода, уже не поступали и не мешали работам нулевого цикла.

Но, похоже, нулевой цикл со сладким воздухом свободы сильно подкосил ряды зэков-условников. Одни раскрутились на воле, а другие, загуляв, предпочли вернуться на зону, чтоб шить там, в тепле, рукавицы и прочую нехитрую швейную продукцию, чем общаться здесь с мёрзлой землей, которая сейчас воспринимала только лом и совковую лопату.

Общага в Найбе для условно осуждённых опустела и перестала существовать вовсе, а те, кто остался работать на стройке, перебрались на постой к местным жителям.

В тот день, когда Жека вышел на работу после возвращения из Неверова, на стройку прибыл прораб. Он осмотрел объект с мастером Иван Степановичем Барсуковым, потом они довольно долго совещались в новом, недавно построенном тепляке, а перед обедом прораб уехал в Качкар.

После обеда Барсуков собрал всех для короткого производственного совещания. Жека обратил внимание на то, как мало их осталось с тех пор, когда они прибыли этапом в Качкар в двух вагонзаках. И если не считать нескольких человек, которые, как и Грозин, работали в промкомбинате, то теперь они почти всё умещались здесь, в этом тепляке, и это были люди, которые не отказывались от работы.

– Я сказал прорабу, что мои ребята не дети Форда и за такие деньги пахать не будут, – Жека встрепенулся, когда услышал хрипловатый, но поставленный, как у строевого командира, голос мастера Барсукова.

– Грунт тяжёлый и прораб согласился… Платить за него будут по самым высоким расценкам, – продолжал Барсуков и назвал расценки.

Ребята отреагировали на его слова вяло, только Миша Соловейчик заинтересовался подробностями беседы мастера Барсукова с прорабом.

Потянулись рабочие дни, наполненные тесным общением с мёрзлым грунтом при помощи ломов.

Попробовали использовать на объекте технику: привезли на несколько дней компрессор и с помощью пневматических отбойных молотков начали долбить мерзлоту в траншеях. Оказалось, что работать ломами производительнее, если умело ими пользоваться.

Мерзлота не уголёк, не руда, поэтому шахтеры из них не получились и компрессор с молотками отвезли в Качкар обратно. А они продолжили крошить мерзлоту под фундаменты пусть тяжёлым, но уже давно испытанным способом. При такой работе люди быстро согревались, поэтому бегать в тепляк каждый раз для перекура не было необходимости.

Во время таких перекуров ребята наблюдали за редкими людьми около стройки и заприметили сегодня колоритную парочку долговязых тунеядцев, мужчину и женщину, видимо, сожителей, которые промышляли чисткой отхожих мест в соседней с ними школе.

– Глянь, а глянь… – Лёха толкал в плечо Жеку. – Смотри!.. Влюбленная парочка… Ромео с Джульеттой!.. И куда это они спозаранку прут?

– Куда-куда – в школу!.. Они там калымят… и детей к труду приучают своим примером, – ответил ему Миша Соловейчик.

– И чем калымят? – с напускным интересом спросил Лёха.

– Чем-чем… Толчок там чистят, – кто-то ответил со смехом, но Лёха не успокаивался.

– Жека, пойдёшь золотарить по Найбе, а?! – шутливо спросил он Зотова. – У них там расценки точняк выше наших!

Жека на шутку не откликнулся, а подуставший Миша Соловейчик зло проговорил:

– Нам здесь мерзлоты по горло хватает – на дерьмо уже сил нет!

– А у Ромео с Джульеттой они есть, – продолжал Лёха. – Чудеса любви и только!