Чтение онлайн

– Поверь мне, Томас, это не то, что я мог бы пожелать даже своему худшему врагу! – Куинн вытащил из кармана тонкую сигару с отрезанным кончиком и зажег ее. – Все эти разряженные, раскормленные матроны, подсовывающие мне своих бледных от страха дочек. Этого достаточно, чтобы отвратить мужчину от женщин!

– Иисусе! – воскликнул Томас. – Куинн Коупленд – женоненавистник! Это никогда не будет звучать убедительно, старина. Ну уж нет, насколько я вижу, ты уже помечен, помечен для мышеловки священника!

– Заткнись, Том, – прорычал Куинн. Он сделал глубокий глоток из бутылки, проглотив ром так, как будто это была вода.

Томас ухмыльнулся, наслаждаясь смущением Куинна.

– Ты можешь мне довериться. Какая же из этих высокородных особ будет выбрана твоей невестой?

– Проклятье, Том, и ты туда же!

– О, так Саймон уже допытывался у тебя об этом?

– Годами, – ответил Куинн, лениво облокотившись на фонарный столб. Дым от сигары завивался колечками вокруг его темных волос. – В конце концов, он сказал мне, что больше не будет просить меня жениться. Он приказывает мне сделать это.

– Это довольно жестко даже для Саймона, не правда ли?

– Я тоже так думаю, – саркастически ответил Куинн.

Даже в своем нынешнем одурманенном состоянии Томас почувствовал, что в сложных отношениях между Саймоном и его твердолобым сыном есть нечто большее, чем просто несогласие по вопросу управления «Коупленд и Пил» или семейному положению Куинна.

– Если он так хочет невесту Коупленда, почему бы ему самому не жениться снова?

– Ты кое о чем забываешь, Том. Саймон, как и многие американцы, человек, сделавший себя сам. Он начинал учеником плотника, когда ему было тринадцать. И к сорока годам сумел подняться до одного из крупнейших кораблестроителей в мире. Сейчас, в пятьдесят, он хочет вообще забыть о том, что когда-то был учеником плотника. Саймон хочет, чтобы имя Коупленд было так же уважаемо, как имена Уинтроп, Ливингстон или Франклин. И хотя он никогда не признает этого, он уже создал себе видение династии Коуплендов: от старшего сына к старшему сыну. Но для этой династии ему нужна женщина. Не любая женщина, естественно. Только какая-нибудь особа безупречного происхождения может быть следующей невестой Коупленда,– Куинн стряхнул пепел с сигары в лужу, где он исчез с шипящим звуком. – Ну и конечно, он верит, что правильная жена облагородит меня и сделает респектабельным.

Томас захихикал, его слова начали сливаться вместе.

– Ты только представь себе это. Куинн Коупленд, августейший гражданин, оплот церкви, краеугольный камень династии Коуплендов, покидает дом ровно в шесть ноль-ноль. Целует у двери свою супругу, у которой лицо как пудинг.

– Щипает служанку, – вставил Куинн, распутно ухмыльнувшись.

– О, ради Бога, нет, дружище! – объявил Томас с насмешливым ужасом. – Не перед детьми!

– Перед всеми шестью из них, – ханжески добавил Куинн.

– Какими шестью! Ты забыл о близнецах!

– Восемь? – прорычал Куинн, выбрасывая уже пустую бутылку в переполненную сточную канаву. – Проклятье, Томас Салли, ты зашел слишком далеко!

В безуспешной попытке держать себя с достоинством, Томас выпрямился.

– Я не единственный, кто зашел слишком далеко. Это все твоя жена, с лицом похожим на картофелину.

– Ты сказал – с лицом как пудинг. Ты уж определись, наконец!

– Пудинг, картофелина – в любом случае ты сможешь заниматься с ней любовью, только накрыв ее уродливое лицо подолом ее ночной рубашки.

– Не забывайся, ты говоришь о моей жене, ты, ублюдок, – проревел Куинн, шутливо ударяя кулаком своего пошатывающегося приятеля.

Ноэль наблюдала, как эти двое обмениваются дружескими непристойностями и награждают друг друга безвредными тумаками. Они не обращали внимания на моросящий дождь, который мог повредить их красиво сшитые наряды. Девушка подумала о том, что на деньги, которые стоит эта одежда, можно было бы год кормить семью из шести человек. Англичанин был пьян, как кузнец в день оплаты.

Ноэль вновь изучила американца. Его голова была запрокинуты в смехе, капли дождя сверкали на лице, словно выточенном из камня. Неуверенность не покидала ее. Потом девушка подумала об отдельной комнате, которую отчаянно хотела сохранить, и о деньгах, в которых так нуждалась.

Ноэль задумалась. Американец может быть свободен. Ее целью был Томас Салли.

Сделав два глубоких вдоха, чтобы успокоиться, Ноэль вышла из своего тайного места и направилась к ним, провокационно покачивая своими костлявыми бедрами и соблазнительно улыбаясь, в совершенстве подражая тем женщинам, которых она видела так часто.

Двое мужчин, положив руки друг другу на плечи, разразились жизнерадостной, неприличной песенкой:

Кто этот монах с лысой головой?

Персона, которая повергнет рогоносца?

Что это за ружье, которое стреляет прямо в точку?

И ударяет прямо между ног девушки?

Они прервали свою песню, когда Ноэль приблизилась к ним и остановилась в нескольких футах перед Томасом. Вызывающе положив руки на свои узкие бедра, она бесстыдно улыбнулась ему.

– Доброго вечера, господин. Как насчет того, чтобы немного повеселиться? – она растягивала гласные и глотала согласные с легкостью. Эту манеру произношения она предусмотрительно усвоила, чтобы не выделяться среди остальных проституток.

– Ну, ну, – Томас пьяно сливал слова, – не это ли один из прекраснейших цветков Лондона, благословивший нас своим присутствием. – Он снял свою касторовую шляпу и глубоко поклонился ей. Движение было бы очень галантным, если бы Томас не испортил жест, закончив его громким рыганьем.

Ноэль кокетливо захихикала.

– О, сэр, разве вам не одиноко? – Подхватив его под руку, она придвинулась поближе к нему, аккуратно выбирая подходящий момент. От него пахло табаком и ромом, вместе получалась не самая плохая комбинация. Не спеша она прижалась своим телом к нему, отводя плечи назад, чтобы он мог видеть большую часть обнаженной груди.

Глядя на него через полуприкрытые веки, она соблазнительно прошептала:

– Ты очень привлекательный малый, мистер.

Куинн, забавляясь, фыркнул.

– Дьявол, над чем это ты смеешься? – вскричал Томас, одаривая Куинна взглядом превосходства. – Эта юная леди, без сомнения, одна из самых опытных судей, разбирающихся в мужчинах.

– Я не сомневаюсь, что она опытна, – парировал Куинн, улыбка лениво играла в уголках его губ, – но мне интересно, насколько она умеет их различать.