Невеста миллиардера

– Нам ни за что не поверят.
– Опираясь на руку Эйдена, Табита выбралась из машины и буквально раскрыла рот, увидев на ступенях старинной величественной церкви города Мельбурна пеструю толпу гостей, которая напоминала стаю павлинов, блистающих великолепным оперением.

– Почему не поверят?
– Эйден не выказывал ни малейшего беспокойства. Заприметив среди приглашенных знакомые лица, он живо помахал им рукой.

– Нам ни за что не поверят, - повторила Табита, переводя дух, - потому что я не похожа на светскую даму.

– И слава богу, - отозвался Эйден.
– Ты и в самом деле не светская дама. Ты выступаешь в роли моей подруги, а потому, если тебя это развлечет, можешь продемонстрировать свое женское обаяние. Все решат, что я, прежде чем остепениться, решил погулять напоследок, а ты моя последняя пассия.

– Нас моментально разоблачат, - не сдавалась Табита, - я танцовщица, а не актриса. И зачем только я согласилась?

– У тебя не было выбора, - напомнил Эйден, предупреждая попытку Табиты нырнуть обратно в машину. Затем они пусть медленно, но все же направились к толпе гостей.
– Ведь я ходил с тобой на встречу с одноклассниками в качестве преданного жениха. Теперь твоя очередь составить мне компанию на свадьбе моей кузины.

Вот так, все просто.

– Нет, просто - это сознаться твоей семье в том, что ты гей, - возразила Табита, дергая Эйдена за руку так, что тот был вынужден замедлить шаг.
– В конце концов, на дворе двадцать первый век, это больше не считается преступлением!

– А ты попробуй втолковать это моему отцу.

Ей-богу, Табита, так лучше, а о том, что ты не вписываешься в общество, даже не думай. Выглядишь ты потрясающе.

– Благодаря твоей кредитке, - проворчала Табита.
– Ни к чему было так тратиться.

– Все куплено за полцены. Но как бы то ни было, а я никогда бы не позволил тебе появиться в змеином гнезде, каковым является моя семья, без платья и туфель от известных модельеров. Так что оставь это. Лучше развлекайся, ты же любишь веселые свадьбы!

Тихонько примостившись на церковной скамье, Табита сначала безучастно наблюдала за церковнослужителями, затем стала разглядывать гостей. Наряды поражали богатством. Досадуя на то, что ее платье обошлось в целое состояние, Табита вместе с тем была за него чрезвычайно благодарна Эйдену.

Ее платье было поистине великолепным.

Тонкая шифоновая ткань идеально гармонировала с рыже-каштановыми, как на полотнах Тициана, волосами Табиты, которые она заколола сзади и которые ниспадали каскадом по плечам.

На ее губах была помада насыщенного кораллового цвета, на ногтях - лак того же оттенка, он превосходно сочетался с открытыми туфлями на невероятно высоких каблуках и расшитой бисером сумочкой. Словом, Табита чувствовала себя на все сто.

Высокая дама в шляпе с невообразимо широкими полями уселась прямо перед Табитой, и с надеждой увидеть церемонию можно было распрощаться. Судя по туфлям с острыми, как лезвия, каблуками-стилетами на стройных ногах, женщина ничуть не комплексовала по поводу своего роста. "Да, - подумала Табита, пожимая плечами, - наверное, хорошо быть такой самоуверенной".

Лишь когда женщина повернула голову в сторону свадебной процессии, Табита вздрогнула от неожиданности, потому что узнала ее.

Эми Делье была одной из австралийских топ-моделей, и, судя по отзывам в глянцевых журналах, к которым Табита относилась с неизменным почтением, ей была уготована мировая известность. Рядом с этой сногсшибательной женщиной золотистый шифон и коралловый цвет, которые всего несколько минут назад так радовали Табиту, вдруг в одночасье поблекли.

Орган оглушительно заиграл "Свадебный марш", и все поднялись со своих мест, устремив взгляды на невесту, начавшую свое торжественное шествие вдоль прохода. Все, кроме Табиты.

Она, словно зачарованная, смотрела на Эми Делье, любуясь ею и получая от этого какое-то болезненное наслаждение. Та и впрямь потрясающая красавица. Кожа на ее лице была безупречна, а макияж подчеркивал яркий зеленовато-голубой цвет ее глаз.

– Простите, - чей-то низкий голос вернул Табиту к действительности, - позвольте пройти.

Скользнув взглядом по высоким скулам незнакомца, Табита не могла удержаться от того, чтобы не заглянуть ему в глаза. Таких темных глаз она еще никогда не видела. Поначалу они показались ей черными, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это скорее цвет темного индиго в обрамлении густых и острых, словно стрелы, ресниц. Мужчина был свежевыбрит, о чем свидетельствовали опьяняющий аромат одеколона и его ухоженный вид, но едва заметная синева на волевом подбородке почему-то вызывала ассоциации с пестрыми банданами и текилой. Это резко контрастировало с его шикарным дорогим костюмом.

– Да, конечно.
– Нервно сглотнув, Табита поджала ноги, уступая незнакомцу путь.

Эйден обернулся, улыбаясь прекрасному незнакомцу в знак приветствия, и беззвучно прошептал: "Привет". Невеста снова проходила мимо рядов, и незнакомцу ничего не оставалось, как застыть между Табитой и Эйденом, ожидая, пока процессия закончит свое шествие.

Очень скоро, однако, все завершилось. Процессия миновала, мужчина получил возможность проскользнуть вперед, и Табита наконец смогла вздохнуть свободно.

Незнакомец занял приготовленное ему возле Эми место, которая просияла, увидев его, и с видом собственницы немедленно завладела его рукой.

Табита невольно вздохнула.

Началась церемония венчания. Все встали, чтобы пропеть первый гимн, а Табита, как загипнотизированная, забыв стыд, уставилась на мужчину, разглядывая его с ног до головы. Он был очень высоким, просто гигантского роста.

Рядом с ним даже Эми Делье выглядела малышкой. Не удивительно, что, выходя в свет с таким мужчиной, она надела высокие каблуки.

– Это, дорогая, мой брат Завье, - насмешливо заметил Эйден.

Переговариваясь вполголоса, низко склонив головы над книгами с текстами гимнов, Эйден и Табита все же не избежали нескольких осуждающих взглядов, брошенных в их сторону.

– А что мне за дело до него? Он меня не интересует, - прошипела Табита.

– Как знаешь. Мое дело предупредить.

Табита делала вид, что поет, в то время как ее блуждающий взгляд постоянно возвращался к тому, кто так восхитил ее, кто был так мучительно близок и в то же время так недоступен.